Все! Слезай, приехали: доколумбова Европа. Рано радуетесь, антиглобалисты. Ваш дедушка в московских лакеях состоял, по крепостному праву вздыхал, при господах, мол, порядок был, а поморы в Норвегу ходили и теперь ходят, а его дедушку отец с парохода сбросил по дороге на Мурман, заспорил с капитаном, не хотел платить за малолетку, зуйка, конечно, выловили, сам капитан дал команду, человек за бортом, стоп машина. А сумпосадские и архангелогородские жонки днем кофий попивали, как их голландские или норвежские ровесницы, и толковали, каковы нынче спросы на куней на Готланде. И я ела ту черную репу. Горькую репу длинных зим. Протянула мне однажды горсть из своего припаса баба Клепа на Пинеге.
Торо называет себя отшельником и передает беседу с Поэтом, который навестил его. Чувствуется превосходство автора перед своим гостем.
Отшельник — понятие более универсальное, чем поэт, отшельничество — воплощение полноценной развернувшейся жизни, единство философии, поэзии и жизни.
Главное его занятие — не поэзия, не философия, не монашество, а отшельничество — как новая форма жизни, универсальное средство избавиться от страданий и обрести счастье — раствориться в сущности вещей.
Вот оказывается, в чем смысл отшельнических штудий. Это не узурпация традиционных красот, как у поэта, не рыбная ловля или охота, а напряженное созерцание, на пороге откровения.
Если и можно искать здесь аналогий, то только с уединенной жизнью китайских философов-чань.
Диалог Поэта и Отшельника начинается с вопроса Отшельника: «Что-то делается сейчас на свете?» Но тут же он сам на все и отвечает: «Вот уже часа три, как не слышно цикад в папоротнике. Голуби тоже уснули — даже крылом не взмахнут». Возможно, Поэт заговорил бы о каких-нибудь событиях в мире — из тех, о которых пишут газеты, но Отшельник сразу дает понять — вот события, происходящие в истинном мире, действительно важные, и ничего не хочет знать, вернее, давно наперед знает все, из так называемых новостей, что может сообщить ему гость.
Стратегические птички. Когда перестаешь печатать, распрямишься — что такое — вдруг слышишь где-то рядом такой же перестук машинки. Думаешь вначале, вот, еще кто-то в нашем доме, но потом соображаешь, ведь ты на веранде, никого рядом, это за окном, из зарослей бузины. Это какая-то птичка научилась печатать. Что она сочиняет?
То ли стук твоей собственной машинки, продолжающей печатать, когда ты сидишь уже неподвижно и прислушиваешься — чего еще не хватает! то ли какие-то птички подхватили неравномерный перестук и несут, не дают заглохнуть, то ли доканчивают твои абзацы.
Сбивчивый сухой перестук не умолкает, он подхвачен.
Скворцы — первое время, когда прилетают — тарахтят, как мотор трактора, когда его запускают, или свистят, как мальчишки, и только потом становятся более цивилизованными — то есть поют то, что им полагается петь.
Возможно, эти черненькие копирки, сжатые в упругие комки, выстреливали где-то там свое отрывистое, потрескивающее пение.
А что же грач, который уже прилетел, показался в балконной двери, потом его можно было увидеть в другом окне, а что же черный грач с огромным желтым клювом, это не ворона и не галка, это сегодня прилетевший грач.