17 мая 1951 года — точная дата ее первого посещения одного пригородного хозяйства.
Можно описать этот день:
отличие города от деревни (трамваи, многоэтажки);
детский вагон с рисунками Васнецова в рамочках;
грачи у гнезд в сосняке у станции;
книжный киоск. «Повесть о настоящем человеке». А для второго класса эта книга подходит? (Уже перешла во второй.) Или это было уже через год? Для третьего?
ожидание отца на улице: двухэтажный деревянный дом — в то время там самый большой. Яблоневый сад вокруг. Пруд с гусями (злыми). Молодой лес за полем.
Ждала-ждала и утяпала туда. Там подснежники, вернее, ветреница дубровная. Там мальчик-пастушок. Он начинает рвать эти цветочки и протягивает ей.
Она возвращается.
Наконец выходит отец. Он не знает, что она была в лесу.
Кого мальчик пас. Наверное, телят.
Тот лес весь изрыт ямами. Внизу вода, консервные банки. Это из-под американской тушенки. Там были землянки.
А по старинному парку шли окопы. В них, по их кромке, учитель ботаники собирал сыроежки.
Весь лес был молодым — старые деревья в нем были вырублены — наверное, солдатами на топливо.
И склон — на краю парка — тоже был изрыт землянками — по краям этих ям росла земляника.
Пастушонок был босой.
Младшие братики ее подружек тоже были босые, в одних рубашонках, замурзанные; они сидели голыми задами в пыли, иногда в руке у них была конфетка-подушечка или обмылок печенья — ручки у них были липкие и темные.
Когда пролетал воробей — ее подружка Галя из семерки (барака) кричала «бей жида» и бросала в него камнем.
Как проводил время в лесу зимой этот настоящий человек — ей больше всего нравилось в этой книге.
Она читала ее, сидя в гамаке, она гордилась тем, что читает эту взрослую книгу. Отойди, Галя, не мешай. Ты знаешь город Камышин? Это под Сталинградом! Настоящий человек упал в снег и полз к своим.
Ягодники. Детей приглашали убирать. Платили деньги. Однажды весь день она собирала там крыжовник. Ей дали 64 копейки. Она чуть не заплакала (от гордости, от важности минуты).
Букет в школу. Каждый год. Бедные цветы! Однобокие букеты — удобные, чтобы их класть — сзади плоские. Спаржа, вернее аспарагус, гладиолус, астры, георгин.
Куда лучше были летние цветы — особенно хорош был разноцветный горошек и вьюнки в палисаднике.
Бедные гладиолусы, георгины, астры — Елица Олан невзлюбила вас еще тогда, и теперь она избегает вас, отворачивается от вас, вы не заслужили такой участи. Так же как и растения, которые произрастали в деревянных кадках ее женской школы.
Хорошо, что номенклатура их была невелика. Драцена, особенно опасны были драцены, расставленные в зале, одна девочка бегала, задела, кадка опрокинулась, земля высыпалась, горшок разбился — Елица Олан видела последствие этого преступления — земля на натертом паркете — это было не менее страшно, чем кровь на асфальте, — она шла на музыку и видела, как погиб мальчик-велосипедист — на него наехала машина.
Мальчик ехал «без рук».
Она не подозревала, что кровь такая густая, потом ее затирали песком.
Переулок, в котором она тогда жила, всегда был враждебным, там лаяли сторожевые псы, тянулись красные кирпичные одноэтажные казармы и была проходная с солдатом; там была баня с ее запотевшими окнами, с ее шевелящимися светлыми тенями — ничего другого было не разглядеть, смотреть туда было страшно.
Не такая она была простая, эта Елица Олан.
Когда она шла по тропинке в лесу, она решила оставлять приметы на своем пути.
Можно заломить ветку, надломить тростник, связать метелки тростника — но это до нее тут сделали огромные пауки, наломали тростникового сухостоя и устроили лежбище кабаны, а что у нее есть, только свое — человечье: в руках ничего нет, в кармане — эх, ленточку бы легкую красненькую, тесемочку, ничего... и никто ничего не узнает... и не найдет.
Есть одна вещь — но она это прибережет для себя — досюда она дошла, этот путь уже прошла — и повернула назад.
Елица Олан никогда не слышала, как тявкает лисица.
Что за охапка цветов черемухи и дикой черешни появилась у меня сегодня утром!
В твоем письме такая невыносимая красота всего, что ты описал, — молитва отшельника на закате у пещеры на высоченной, в цветении, горе, он любит Бога и Его мир, никто ему не мешает; кабан на противоположном зеленом склоне, внизу в море играют дельфины — так все стоит перед глазами, как тут отвечать — очень трудно.