У нас до цветения еще очень далеко. Я решила отправиться куда-нибудь и найти что-нибудь не хуже. Кстати, одна рыбачка на Белом море мне говорила: «Если ты отправляешься хоть на охоту, хоть за рыбой, иди всегда по зорькам, а днем ничего не добудешь».
Я свернула к морю, взглянуть, есть ли лед. В прошлый раз было какое-то грустное настроение. Даже пара лебедей на море, которое начало освобождаться ото льда, показалась какой-то серой, грязноватой, такого же цвета, как лед, который покрывал метров сто от берега.
Теперь же лед был только на берегу, а на море стоял шум — это перекликались лебеди. Они были рассыпаны по всей морской глади. Несколько пар кормились близко от берега. Ближние не кажутся такими белоснежными, но когда я отошла от них, то эти парочки стали такими же ослепительными, как остальные. Так я шла вдоль берега по льду, и чем дальше от них, тем они все ослепительнее.
У них свои дела, они ведут себя по-разному. Некоторые из них, те, что парами, вместе ныряют, и тогда на поверхности как будто расставлены накрахмаленные салфетки, но большая часть держится группами, по десять-двенадцать птиц. Все время они перемещаются, какие-то прилетают, присоединяются к другим, какая-то сложная жизнь.
Считают, что голос у них красивый, звучный трубный звук «ганг» или «гонг», в полете еще более звучное двусложное «гонг-го». Рассерженная птица издает пискливый крик вроде «кликкликклик» или шипит. Но тут они переговаривались на сложном языке, иногда можно было даже различить легкое потявкивание, даже собачье взлаивание. Они беспрестанно перекликаются, особенно начинают базарить, когда встречаются, объединяются.
В полдень (а по московскому времени это два часа дня) они все стали уходить от берега и сплылись где-то далеко, их голоса все равно слышны, а сами они белеют и ослепительны на солнце.
Откуда лебеди?
Конечно, с юга. Может, с Дуная или Савы?
Вот такой букет тебе ко дню рождения.
А на берегу, на каменной стене, обращенной к морю, появилась огромная надпись: «Тоха! Мы тебя дождемся!»
Кто такой, куда он уплыл?!
Это просто плач Ярославны на городской стене.
Остров — это слово ее просто завораживает.
Всеобщая любовь к островам, почему? Остров — это игрушка взрослых. Имитирует континент, окруженный водой, или всю нашу землю — суша из океана. Конечно, лучший остров — необитаемый. И прибыв на него, ты становишься хозяином.
Потрясающая синева моря. Елица Олан никогда не думала, пока сама не убедилась, что Балтийское море может быть таким ярко-синим.
Как только ее высадили на эти камни, — скорее, а то разобьет, — камни были черные, мокрые, — сразу оттолкнулись, повернули от берега.
Она вылезла — камень, вернее скала, о которую бились волны, круто выходила прямо из воды и поднималась вверх — и сразу крикнула: «А куда идти-то?» — «Там увидишь! До свиданья!» — они дружно гребли и были уже далеко. Оставалось только карабкаться вверх. На ней были резиновые сапоги, это было хорошо, потому что скалу заливало, но и не так уж хорошо, потому что они скользили.
Вечером начался сильный ветер, а потом настоящий ураган. Завывало всю ночь. Утром на море большая волна. Если стать лицом к ветру — увернуться невозможно. Острый снег с силой бьет по глазам. Но если повернуться спиной к ветру — просто летишь — так толкает в спину. Кажется, тучи расходятся.
Определение по ветру. Ветер тут еще подвывает, но уже солнце, а волны по-прежнему. Некоторые цветы, крокусы и другие, вроде европодснежники, не замерзли, закаленные. Перебежки — гнало ее ветром на юго-запад, можно сказать, прочь, ветер был северо-восточный (с родины), как бы вообще не улететь, а то как закинет куда-нибудь или перебросит за крепостную стену.
Она была сегодня на море. Шла по берегу, видала диких лебедей на мелководье. В одном месте трое: двое вместе, один в сторонке. В другом — еще двое. Вода в море чистая. Большие камни. Среди них эти лебеди и другие птицы.
Учет лебедей. Капюшон и одежда ей в самый раз. Проверяла семейное положение лебедей. Двое на месте. Около них тот же баклан на том же камне топырит крылья, третий лебедь отвалил. Зато летела низко стая, четверо. На море волны.
Видимость — от самой четкой до известных миражей на севере, когда острова «подводит». Такое она видала на Белом море. Края их приподнимаются и висят. Иногда целые островки поднимаются над линией горизонта.
Вороны. Считает ли она только лебедей — кто как хочет. Ворон, кстати, очень мало. Она встала в шесть утра, пробежала еще дальше, чем вчера, очень далеко, остановилась просто потому, что очень далеко, — дыхание спокойное. А шагом возвращаться — немногим меньше часу. Нашла черемуху, дикий чеснок.