При этих последних словах грудь Хэмерсли стеснили эмоции, почти не уступающие силой тем, что бушевали в хозяине усадьбы. Фрэнк как раз думал о портрете на стене и о том, как прекрасен должен быть оригинал. Услышав имя ее в связи с именем мерзавца, чей удар он до сих пор ощущал и чью кровь пролил, американец почти что пожалел, что не закончил дуэль убийством противника.
– Но полковник Миранда, – произносит он наконец. – Ведь того, о чем вы говорите, наверняка не может случиться?
– Нет, пока я жив. Но, амиго, вам еще предстоит узнать, какая это удивительная земля – страна стремительных перемен. Сегодня я командую округом, и едва ли ошибусь, если скажу, что практически наделен властью над жизнью и смертью всех, кто мне подчинен. Но завтра я могу стать беглецом, а то и покойником. В последнем случае, где обретет моя бедная сестра руку, способную защитить ее?
И снова грудь Хэмерсли сдавливает. Как ни странно это может показаться, слова недавно обретенного друга звучат для него как призыв. И вполне вероятно, что подобная мысль гнездится и в голове мексиканского полковника. В стоящем рядом сильном мужчине ему видится представитель породы, способной оберегать – он желал бы, чтобы именно вокруг такого дуба обвилась своими нежными побегами его сестра и прильнула к нему на всю жизнь.
Хэмерсли не свободен от различного рода смутных мечтаний, но есть среди них одно твердое, которое он уже озвучил – намерение возвратиться в Альбукерке.
– Я непременно вернусь сюда, – говорит он так, будто пытаясь успокоить полковника этим обещанием. Затем, приняв тон более беспечный, продолжает: – С весенним караваном не успею – не хватит времени все устроить. Однако имеется более южный маршрут, недавно открытый, а по нему можно путешествовать в любое время года. Быть может, попробую пройти им. В любом случае, передам весточку с одним из караванов, уходящих из Штатов по весне, так что вы будете знать, когда меня ожидать.
Кентуккиец смолкает ненадолго, и на лице его появляется непривычное выражение крайней серьезности.
– И вот еще что, полковник Миранда. Если какая-либо политическая дрязга из числа тех, о которых вы упоминали, произойдет и вам придется бежать из родной страны, считаю излишним напоминать, что в моей стране вы обретете друга и дом. После случившегося здесь вы можете быть уверены в том, что первый будет предан, а второй гостеприимен, хоть и скромен.
На этом обмен репликами заканчивается. Два человека, познакомившиеся при таких странных и неожиданных обстоятельствах, бросают окурки сигар и, пожав руки, смотрят друг на друга с выражением искренней, не требующей слов дружбы.
Следующее утро застает кентуккийца выезжающим из Альбукерке в направлении столицы Нью-Мексико. Его сопровождает эскорт из драгун, посланный мексиканским полковником, чтобы защищать от рыщущих в округе индейцев.
Но все время пути, как и много месяцев спустя, Фрэнка преследует воспоминание о лице, глядящем на него с портрета на стене залы. И вместо того чтобы посмеяться над собой как над влюбившимся в картину, молодой человек все сильнее жаждет вернуться и увидеть воочию оригинал. В довершение всего, ему не дает покоя недоброе предчувствие, навеянное словами, которые обронил его мексиканский друг при расставании.
Глава 4. Пронунсиаменто
Еще немногим менее четверти века назад индейцы навахо наводили ужас на поселения Нью-Мексико. Для них не было чем-то из ряда вон выходящим ворваться на улицы города, перестрелять или нанизать на копья жителей, разграбить лавки, захватить приглянувшихся женщин и увезти их в неприступные гнезда своего Навахоа.