– Ступайте вперед, Фрэнк! – говорит он кентуккийцу, продолжая тянуть. – Ныряйте в каньон, не теряя ни секунды! Да, возьмите мое ружье, и зарядите оба, пока я тут дыру заделываю.
Подхватив обе винтовки, Хэмерсли устремляется в расселину и останавливается, лишь оказавшись достаточно глубоко внутри ее мрачных челюстей. Уайлдер следует за ним, ведя в поводу по-прежнему упирающуюся лошадь.
Путь преграждает большой каменный валун, через который коня предстоит перевести. Валун больше двух футов в высоту. Когда животное переставляет за него передние ноги, Уайлдер заставляет питомца остановиться. Лошадь, через силу повиновавшаяся человеку, теперь дрожит и выказывает сильное желание подать назад. Во взгляде своего хозяина она читает нечто незнакомое ранее – и это жутко пугает ее. Но при всем стремлении сбежать, животное не в силах этого сделать – скалы с обеих сторон стиснули ему ребра, не давая пошевелиться, а туго натянутая уздечка не позволяет пятиться.
Хэмерсли, торопливо заряжая винтовки, находит время понаблюдать за приготовлениями Уайлдера, и ломает голову над их предназначением.
– Какая жалость, – приговаривает проводник, каждый раз повторяя эти слова сокрушенным тоном. – Но ничего поделаешь, надо. Будь у нас достаточно большой камень, бревно или что-нибудь эдакое… Но нет, другой возможности соорудить укрытие нет. Значит, придется поработать немного мясником.
Пока Уайлдер ведет сам с собой эту беседу, Хэмерсли замечает как он извлекает из-за пояса нож-боуи, еще красный от человеческой крови. В следующий миг лезвие его полоснуло по лошадиному горлу, из которого хлынул густой алый поток, мощный, как струя из насоса. Несчастное создание делает последнюю отчаянную попытку выбраться, но поскольку передние его ноги находятся за камнем, а голова зажата между ними, не может стронуться с места. Содрогнувшись пару раз, лошадь оседает, ребра ее накрепко застревают между сужающимися стенками расселины. В таком положении она и заканчивает свою жизнь – голова ее поникает, а глаза с немым упреком обращаются на хозяина, который так безжалостно убил ее!
– Мне пришлось, тут ничем не поможешь, – пробормотал Уолт, а потом торопливо повернулся к товарищу. – Вы зарядили ружья?
Вместо ответа Хэмерсли протягивает ему винтовку, готовую к выстрелу.
– Будь прокляты эти подлые трусы! – воскликнул проводник, сжимая оружие и оборачиваясь к равнине. – Не знаю, чем все кончится, но на какое-то время это их задержит, как ни крути.
С этими словами он устраивается за тушей зарезанного скакуна. Зажатый в приподнятом положении между узкими стенами конь образовывает собой превосходную баррикаду против пуль и стрел индейцев. Краснокожие уже прихлынули, и среди утесов эхом разносятся возгласы удивления – крики, говорящие о мести, которую приходится отсрочить, а возможно и забыть.
Однако они не спешат подходить на опасное расстояние к длинной серо-стальной трубке, вращавшейся подобно телескопу на подставке, и охватывающей сектор открытого пространства перед утесами радиусом, по меньшей мере, в сотню ярдов.
Вопреки нетерпению выплеснуть свою ярость, преследователи наталкиваются на препятствие и на некоторое время смиряются с этим. Хэмерсли рассматривает это всего лишь как отсрочку – временное избавление от опасности, но считает гибель неизбежной. Да, у них есть своего рода оборонительная позиция, которую они смогут защищать, пока не истратят патроны, или не изнемогут от голода и жажды. Разве есть шанс отсюда выбраться? Это почти все равно, как если бы их загнали в пещеру, лишив возможности пойти на вылазку или сбежать.
Он делится этими мыслями с товарищем, как только у них находится минута поговорить.
– Голод и жажда тут не при чем, – отзывается Уайлдер. – Нам и двадцати минут тут просидеть не придется, если ваш покорный слуга сумеет устроить все, как задумал. Неужто вы думаете, что я запрыгнул бы в эту дыру, как кролик, за которым гонятся собаки? Нет, Фрэнк, я слыхал об этом месте раньше от одного малого, которому пришлось, как и нам, укрываться от шайки киманчей. Тут есть лаз, выводящий на ту сторону, и как только мы пустим пыль в глаза этим завывающим шакалам, ринемся прямиком туда. Не знаю, что это за проход, наверное что-то вроде скалистой расселины, уходящей наверх. Надо постараться разыскать его.