Некоторое время после загадочного грохота, от которого задрожали даже скалы вокруг, двое американцев неподвижно ждут в своем укрытии. Наконец Уайлдер медленно и осторожно отодвигает полог – сначала только краешек, опасаясь дыма. Тот еще просачивается внутрь, но уже не так настойчиво, как прежде. Он явно слабеет и рассеивается, а также быстро поднимается наверх, словно в трубе с хорошей тягой, и по этой причине проносится мимо грота, почти не попадая в него. Вскоре беглецы сочли безопасным убрать завесу. Они с удовольствием отдыхают от утомительной работы, которую выдерживали так долго, и на время бросают сюртук лежать на выступе скалы.
Хотя звуков или каких-либо иных признаков присутствия индейцев не наблюдается, друзья не уверены, что враги ушли, и не спешат предпринимать попытку подняться по колодцу. Кто-то из преследователей может рыскать поблизости, а то и затаиться в засаде. До поры путешественникам удавалось буквально чудом избегать смерти, но искушать судьбу не стоит. Они решают не торчать на балконе, но переждать внутри пещеры, этого так своевременно подвернувшегося им укрытия. Какой-нибудь упрямый дикарь может вернуться и обрушить в колодец новый град камней. Подобная выходка вполне в духе индейцев прерий.
Осмотрительный проводник советует молодому товарищу хранить терпение, и довольно продолжительное время американцы сидят в своей уединенной нише.
В конце концов, успокоенные ничем не нарушаемой тишиной, они полагают безопасным пойти на разведку. С этой целью Уолт Уайлдер подбирается к краю выступа и смотрит наверх. Изумление, смешанное с недобрым предчувствием, сразу овладевает им.
– Неужто уже ночь? – шепотом спрашивает он, обращаясь к гроту.
– Не рановато ли? – отзывается Хэмерсли. – Схватка началась еще до рассвета. День не мог уже кончиться. Но почему вы спрашиваете?
– Потому что свет сверху не падает. Где кусочек голубого неба, который мы видели? Теперь вытянутую руку не разглядишь. Дым так затемнить не мог – он почти рассеялся. Будь я проклят, если совсем не вижу неба. Что вверху, что внизу – все черно, как десятка пик. Что бы это значило?
Не дожидаясь ответа или момента, пока спутник выйдет на балкон, Уайлдер встает и, хватаясь за выступы над головой, начинает взбираться по шахте тем же манером, как прежде спускался.
Хэмерсли, который к этому времени выбрался из грота, стоит на платформе, прислушиваясь. Он слышит, как его товарищ карабкается наверх, слышит шорох сапог о камни, напряженное дыхание.
Что Уолт достиг вершины, Фрэнк понимает, когда до него доносятся слова, от которых кровь стынет в его жилах.
– Ой! – восклицает проводник, позабыв от удивления понизить голос. – Они нас замуровали! Горловина колодца запечатана камнем плотно, как банка крышкой. Это не камень, а целая скала, которую ни один смертный не поднимет. Фрэнк Хэмерсли, нам конец – мы похоронены заживо!
Глава 14. Оргия дикарей
Уловка Уолта Уайлдера лишь на миг задержала преследователей. Привычные к подобным каверзам, индейцы сразу заподозрили неладное, и вскоре окончательно раскрыли обман. Рассредоточившись по обе стороны от расселины, команчи подметили, что стальная трубка не поворачивается следом за ними, и енотовая шапка тоже остается без движения.
Выждав для уверенности некоторое время, и побуждаемые вождем с красным крестом и бородатым дикарем, индейцы устремляются вперед. Спешившись, они проникают в проем поверх лошадиной туши.
Задержавшись лишь на миг, необходимый чтобы завладеть брошенной винтовкой, команчи со всех ног устремляются вглубь расселины. На минуту они задерживаются там, где обнаружили лежащий на камне красный платок, подозревая очередную попытку сбить их с истинного следа. На всякий случай преследователи разбиваются на две группы: одна идет по левому ответвлению расселины, другая добирается, в конечном счете, до того места, где укрылись американцы.
Выйдя на площадку, индейцы сразу обнаружили колодец и предположили, что беглецы спрятались в нем. Уверенность в этом стала полной, когда пошедшие по левой тропе вернулись с вестью, что добрались до вершины утесов, но не обнаружили никаких следов тех, за кем гнались.
Были доставлены камни, затем горящие ветки идеодондо, и наконец, чтобы покончить с делом раз и навсегда, прикатили огромный валун, которым колодец запечатали так же успешно, как если бы сам утес обрушился и погреб это убежище под обвалом.