Если посмотреть на самого Уайлдера, загадка сразу разъяснится. Поперек плеч у проводника лежит оленья туша. Ноги животного связаны, в результате чего образуется подобие кольца, в которое продета голова охотника, а длинные и тонкие голени оленя, перекрещиваясь в виде буквы X, торчат в обе стороны.
Вопреки тяжкой ноше шаг бывшего рейнджера уже не напоминает походку отчаявшегося или измученного человека. Напротив, он размашист и упруг, а лицо его лучится радостью не хуже восходящего солнца. Сама тень его скользит над посеребренными листьями полыни с легкостью, с какой красавица в бальном платье плывет по навощенному паркету танцевальной залы.
Уолт Уайлдер не страдает больше от голода или жажды. Хотя туша на его плечах еще не освежевана, вырезанный из окорока большой кусок говорит о том, что проводник уже утолил первую из нужд, тогда как бульканье воды в висящей на боку фляге свидетельствует об удовлетворении второй.
Теперь он торопится на выручку товарищу и счастлив при мысли, что и его способен избавить от страданий. Пробираясь через заросли полыни, проводник ищет глазами намеченный ориентир, и вскоре замечает его – пальму, ощетинившуюся, словно гигантский дикобраз, нельзя пропустить. Уолт прикидывает, что до нее остается около мили, и тень от его головы уже мелькает среди похожих на штыки веток.
Тут нечто бросается охотнику в глаза, и радужное выражение разом стирается с его лица. Из веселого оно делается серьезным, озабоченным и настороженным. Это стая стервятников, явно напуганная его тенью, взмывает в воздух из зарослей полыни и начинает кружить близ веток пальмильи. Птицы определенно норовят снова приземлиться. Но что привлекает их?
Именно этот вопрос, промелькнувший в голове Уолта Уайлдера, стал причиной столь резкой перемены. Вернее, предположительный ответ на него.
– Небеса милосердные! – восклицает экс-рейнджер, резко остановившись и едва не выронив из рук ружье. – Неужели так могло случиться, и Фрэнк Хэмерсли откинул ноги? Эти стервятники, они сидели на земле, это как пить дать. Проклятье, что делали они там? Прямо под ветками пальметты, где я оставил его. И самого-то Фрэнка нигде не видно. Небеса милосердные, неужто это так…
Он не договаривает и замирает, очевидно парализованный недобрым предчувствием, и начинает пристально вглядываться в ветви пальмильи, словно надеется найти ответ на свой вопрос.
– Такое возможно, – продолжает проводник некоторое время спустя. – Слишком возможно, слишком вероятно. Фрэнк почти испускал дух, бедный малый. И неудивительно. Где он сейчас? Наверное, прямо под кустами, лежит мертвый. Будь он жив, то высматривал бы меня. Отдал Богу душу, и эта оленина и вода – все без толку. Я могу бросить их прямо сейчас, потому как они подоспели слишком поздно!
Снова двинувшись в путь, проводник идет к темной массе, над которой реют стервятники. Его тень, по-прежнему намного опережающая хозяина, заставляет птиц подняться выше, но они, тем не менее, не выказывают намерения улететь. Напротив, грифы продолжают кружить, словно им не терпится возобновить прерванный обед.
Но чем пируют они? Телом его товарища? А разве может там лежать что-то еще? Терзая себя этими вопросами, экс-рейнджер спешит, и сердце его сжимается от боли. Вдруг взгляд его замечает нанизанный на ветку пальмильи листок бумаги. Зрелище вселяет в него надежду, но лишь на миг, потому как очередная догадка уводит его в сторону.
– Бедный малый! – вполголоса молвит Уолт. – Он написал что-то, чтобы рассказать, как умер. Быть может, чтобы я отнес записку родным, оставшимся у него в Кентукки. Что ж, ваш покорный обязательно ее передаст, если только вернется в Штаты. Проклятье! Только подумать, что я почти спас его – целая олениха, и воды столько, что захлебнуться можно! Теперь это бесполезное мясо, я его и на зуб не возьму. Фрэнк Хэмерсли умер – человек, за жизнь которого как ни за кого другого отдал бы я свою собственную. Вот дойду, лягу рядом с ним и перестану дышать!
С этими словами он приближается к юкке. Еще несколько шагов, и у него появляется возможность оглядеть землю у подножья дерева. Среди ветвей что-то чернеет, но это не человеческий труп, а мертвый стервятник, которого охотник подстрелил перед уходом. Это зрелище снова заставляет Уолта остановиться. Туша птицы выглядит помятой и растерзанной, словно ее частично расчленили.