И действительно, когда преследователи достигают, наконец, устья реки и вступают в каньон, через который Пекан изливается в кристально чистые воды более могучего и бурного потока, они обнаруживают явные доказательства того, что беглецы проходили вдоль этого берега.
Еще миля пути в той же тишине, с соблюдением еще более строгих мер предосторожности – и в справедливости предположения Калли не остается ни малейших сомнений. Спереди доносится шум, эти звуки не из разряда тех, что могут нарушать покой необитаемой прерии. Это мычание коров, грустное и монотонное, будто животных ведут на убой. Иногда раздается пронзительное ржание лошади, словно рвущейся из стойла.
Заслышав их, капитан рейнджеров повинуется совету проводника и приказывает остановиться. Отряд преследователей разделяется на две группы. Одна, возглавляемая Калли, взбирается на гребень уходящего в сторону оврага и держит путь по верхней равнине. Вторая, под началом самого капитана, выжидает внизу, пока не истечет время, оговоренное обоими предводителями перед началом маневра.
Когда наступает условленный час, второй отряд выдвигается вверх по течению реки и снова останавливается, когда замечает на деревьях красноватые отсветы – это зарево сложенных из бревен костров.
Техасцам не нужно растолковывать, что они приблизились к лагерю, где расположились преследуемые ими дикари. Белые слышат варварский говор команчей, перемежающийся воплями и смехом – так могли бы хохотать демоны во время какого-нибудь сатанинского шабаша.
Бойцы ждут сигнала, который проводник должен подать, как только зайдет с тыла. Едва прозвучит первый выстрел, они бросятся к кострам. Сидя в седлах и туго натянув поводья, американцы готовы дать шпор. Взгляды их устремлены к мерцающим огням, уши ловят малейший звук. Сердца одних сжимаются от страха, у других трепещут от надежды, у третьих же колотятся при мысли о мести. Техасцы ждут знака. Ждут и внемлют, с трудом сдерживая себя.
Наконец звучит выстрел. Эхо раскатывается по ущелью. За первым выстрелом быстро следует второй – это двуствольное ружье. Это и есть сигнал к атаке, поданный Калли. При первом же звуке поводья отпускаются, шпоры вонзаются в бока, и с кличем, звонким из-за каменных стен и вибрирующим из-за деревьев, кавалеристы галопом устремляются к лагерю команчей и через минуту врываются в него.
Сопротивление они встречают слабое, почти никакого. Слишком далеко забрались индейцы от поселений, чтобы опасаться погони, слишком велика их уверенность в собственной безопасности. Красные разбойники предались удовольствиям, проводя ночь в обильной, благодаря захваченному скоту, пирушке.
Отяжелев от обжорства, они пренебрегают дозором и в самый разгар веселья подвергаются нападению со всех сторон. Резкие хлопки винтовок и треск револьверов быстро кладут конец вакханалии, развеяв команчей, словно ветер мякину.
После первого же залпа их остается совсем немного. Те, кто не пал на месте, растворились в темноте, укрывшись в пекановой роще. Балом правит огнестрельное оружие, и в кои веки нож боуи, проверенное оружие техасцев, не принимает участия в схватке.
Первые лучи восходящего солнца проливают свет на сцену трепетную, но не вызывающую жалости. Напротив, если бы не залитая кровью земля, она вызывала бы удовольствие. Отцы, наполовину обезумевшие от радости, покрывают поцелуями детей, которых уже отчаялись увидеть; братья пожимают руки сестрам, еще недавно казавшимся утраченным навеки; безутешные прежде, но снова уже счастливые мужья сжимают жен в нежных и страстных объятьях.