— Сейчас все будет по-другому, — шепнула я. — Мы едем к себе домой. Вам там понравится, обещаю.
— Позвони, когда доберешься, — попросила мама, крепко обняв меня. — Мы, может, заедем завтра с утра — привезем пончиков или еще что-нибудь, чтобы тебе не нужно было думать о стряпне, пока ты осваиваешься на новом месте.
— Отличная идея. — Я тоже обняла ее.
Последнее, что я услышала, захлопывая дверь машины и отъезжая от дома, был тоскливый вой Кейси.
Глава 12
Любимые звуки
Всем дорогого певца привел в это время глашатай.
Муза его возлюбила, но злом и добром одарила:
Зренья лишила его, но дала ему сладкие песни.
После переезда на новое место у Гомера появилась масса неотложных дел, их перечень растянулся бы на целую милю. Надо было изучить новую квартиру, и я решила, что он должен начать знакомство с домом со своего туалета. Выпустив кошек из корзинок, я первым делом усадила Гомера в его ящик с песком. Примерно час он носился из комнаты в комнату, натыкаясь на стены, но после этого намертво запомнил план дома. А еще надо было обнаружить и освоить укромные местечки, а также идентифицировать всю новую мебель, вскарабкавшись на каждый предмет. Квартира была завалена коробками, и Гомер лично проверил каждую из них. В состоянии величайшего возбуждения он измельчал и расшвыривал вокруг клочки оберточной бумаги, фантики от жвачек, пенопластовую крошку, которая разлеталась, как попкорн, тем самым вспенивая воздух, как вспенивает воду в реке стая пираний.
Гомеру нравилось залазить в коробки, а потом неожиданно выскакивать оттуда. Благодаря этим коробкам и сумкам в квартире появилась масса восхитительных укромных уголков, и кот еще никогда не достигал таких высот в игре в прятки. Он влетал внутрь, крышка за ним закрывалась, а потом, когда ничего не подозревающие Скарлетт, Вашти или я проходили мимо, вдруг выскакивал оттуда, как черт из табакерки. Я не знаю, чувствовал ли Гомер себя невидимым, прячась в коробке, и связывал ли он ее с предыдущими провальными попытками подкрасться к нам незаметно средь бела дня. Но теперь эта игра приносила ему такое удовлетворение, какого он раньше не испытывал. Кончилось тем, что я решила на некоторое время оставить в квартире несколько пустых коробок, не желая лишать кота доступного источника радости.
Гомер взял себе за правило встречать и приветствовать почтальона, молочника и всех, кто входил в нашу дверь — работников телефонной, телевизионной компаний и других. Скарлетт и Вашти при этом прятались: Скарлетт — потому что не любила знакомиться с новыми людьми, а Вашти, которая ничего не имела против них, приходила в ужас от грохота, который они производили своими железными ящиками с инструментом, натыкаясь на мебель.
Гомера же эти визиты приводили в восторг в той же степени и по той же причине, по которой Скарлетт и Вашти их не любили. Они были такими новыми и при этом издавали такие интересные звуки! Если Скарлетт и Вашти бежали прочь от всякого слишком громкого и непонятного шума, то Гомера, наоборот, неудержимо влекло к ним, как север притягивает стрелку компаса.
Было бы естественно предположить, что слепой котенок будет пугаться резких неожиданных звуков больше, чем обычные кошки, что для него эти звуки будут совершенно непостижимыми. Но для того, кто не ожидает никаких звуков — кто не видит книгу, падающую с полки, и не ждет, что она сейчас с оглушительным грохотом шлепнется на пол, кто не видит, что из кладовки достали пылесос, и не ждет, что он сейчас завоет, как сирена, — для него неожиданных звуков не существует. Именно звук был для Гомера ключом к пониманию окружающего мира. Неожиданный звук, который Вашти и Скарлетт воспринимали как потенциальную угрозу, для Гомера был лишь фрагментом мозаики, дополнявшим картину невидимой вселенной. В ритме пульсации шума, даже скрежета и грохота, он находил утешение, которое Вашти и Скарлетт обретали в тишине.
Гомер завел себе новую привычку: всякий раз, когда в квартиру входил работник мебельного магазина, неся в руках позвякивающую кроватную сетку, или телевизионщик с мотком кабеля, конец которого волочился по полу, кот семенил за ними по пятам, не отставая ни на шаг. Он так и норовил сунуть свой нос и уши, чтобы выяснить, чем таким таинственным они занимаются, и мне часто приходилось удерживать его, чтобы он не мешал людям работать. Обычно на его любопытство реагировали доброжелательно, а потом, присмотревшись к нему, неизбежно задавали один и тот же вопрос:
— Что это у вашего котика с глазами?