Вот только бы «Красное Солнце» оставался жив!
Он ко мне очень хорошо относился. Вот как я люблю – так и относился. Гораздо сочувственнее Юрия Сергеевича. Гораздо тоньше. Он мне целую газетку «Городок» подарил, я там получала бешеные гонорары, да ещё и именовалась «политическим обозревателем», а писала, в основном, про казино и притоны, простите, рестораны. Писала, что хотела. Подписывалась ночным именем – Лариса Сова. Мне потом подружка из Голландии, с таким же именем, скандал закатила. Мол, подумают, что это я, убери. Как человек со своим именем носится! Как бережет его, лелеет, взращивает! А потом выясняется – что всё его имя – в его сыне, если таковым наградит его Бог.
Но «Владимир-Солнце» свое имя видел во мне: «Солнце». За одно это «Солнце» он мне ящиками отваливал фрукты, киоски с которыми непосредственно патронировал сам. Узнав, что мой папа «занимается хлебом», возгорелся желанием познакомиться с ним. А мне уж до того невтерпеж было «продать вагон муки в голодной стране», что я повезла его в Челябинск. Всякую бдительность потеряла.
Я чуть было отца не подставила, а он и бровью не повел.
Выслушав Владимирово «Какая у Вас дочь, Леонид Павлович, какая дочь! Она
совершенно не от мира сего, по крайней мере, в нашей стране ей нет места!», он пригласил его вместе пообедать. За обедом вскользь обронил:
– Что хлеб – вот редкоземельные металлы – это тема.
Владимира после этих слов из-за стола корова языком слизала.
Он больше никогда не заикался мне о папе.
Пять лет назад, когда мне пришлось приехать на Урал для обмена старого загранпаспорта на новый, я из дома мамы – в Челябинске – до Свердловского ОВИРа и обратно пробиралась через автовокзал.
Я действительно пробиралась, даже, можно сказать, кралась по стеночкам, боясь встретить какого угодно – любого! – знакомого. Я никого не навестила, ни к кому не зашла, я ничего не хотела ни видеть, ни слышать. Достаточно того, что мне постоянно снился один и тот же сон – я опаздывала на поезд в Прагу, брала такси, оно ломалось, доверялась какому-то прощелыге у дороги и вот тут-то начиналось то, что заставляло меня просыпаться. Я моталась в Екатеринбург (надо же город – Екатеринбург, а область – хоть ты тресни – Свердловская!) раза три, и в последний раз, уже с готовым паспортом на руках, не удержалась – поднялась к Владимиру-Солнцу. На мое счастье, он оказался жив и здоров. Дай Бог ему жизни на долгие лета. Я подарила ему теплый свитер из ирландской шерсти, я сказала, что зимой на Урале даже в его кабинете «зима». «Зима» – по-чешски – это «холодно». Ну, кто тут ещё не понимает чешского?!
Повторяем пройденный материал: «Родина» – по-чешски – есть семья. По-русски «семья» – это семь Я. У тебя тогда будет семья, друг, когда ты научишься семь человек кормить, включая себя! А туда же – Родина...
И всё из-за борисихиновского мороженого!
Короче, не помню, что я там понаписала в анкете, Леонид Страхов меня принял. Лично. Он уделил мне тридцать минут. Он показался мне остроумным и крепким человеком. Я показалась ему совершенно сумасшедшей. Но, после того, как я , по его просьбе, написала две-три речи на заданную тему (школа Юрия Сергеевича), меня на работу приняли.
– Только никакого Движения, по сути, ещё нет, – сказал мне один из помощников Главы, – Его ещё только необходимо создать. Учредительный съезд планируется провести через три месяца. Вот этим Вы и займитесь.
Так кто же из нас был сумасшедшим?!
Слава Богу, меня прикрепили к Государственному департаменту по управлению делами Свердловской области. Там был такой директор Д., самый славный и самый честный человек из необъятного страховского аппарата. Стопроцентный кэгэбист. Всегда элегантен, подтянут, по-своему весел. Циник, конечно, но к женщинам относился по-джентельменски. Мне иногда начинает казаться, что в наше время – это одно и то же. Любой мужчина, который любит женщин, должен быть циником.