140 Правду ль скажу, ошибусь ли? Но сердце велит говорить мне.
Кажется мне, никогда не видала настолько я схожим
Ни из мужчин никого, ни из жен, – изумляюсь я, глядя! -
Как этот гость наш походит на сына царя Одиссея,
На Телемаха, которого муж тот едва лишь рожденным
145 Дома оставил, когда к Илиону отплыли ахейцы,
Из-за меня, бесстыжей, поход предприняв свой отважный".
И, отвечая Елене, сказал Менелай русокудрый:
"Думаю сам я теперь, как сейчас мне, жена, ты сказала.
Ноги такие ж совсем у него и такие же руки,
150 Взоры такие же глаз, голова с такими ж кудрями.
Да и сейчас вот, когда в разговоре с гостями я вспомнил
Об Одиссее, как много пришлось за меня ему вынесть,
Из-под бровей у него покатилась слеза за слезою,
И, закрывая глаза, он плащ свой пурпуровый поднял".
155 Тут Несторид Писистрат, отвечая, сказал Менелаю:
"Богорожденный Атрид Менелай, повелитель народов!
Верно! Приходится сыном тому он, о ком говоришь ты.
Но рассудителен гость твой, и в сердце своем он стыдится
Сразу, едва лишь придя, слова рассыпать пред тобою -
160 Перед тобою, чей голос, как божеский голос, пленил нас.
Что ж до меня, то послал меня Нестор, наездник геренский,
Спутником быть Телемаху. С тобой он желал повидаться,
Чтоб присоветовал слово ему ты какое иль дело.
Много приходится сыну, родитель которого отбыл,
165 Бедствий терпеть, если нет другого заступника в доме,
Вот как теперь Телемаху: уехал отец, и в народе
Больше уж нет никого, кто его от беды защитил бы".
Так, отвечая ему, Менелай русокудрый воскликнул:
"Боги! Ужели же в доме своем принимаю я сына
170 Друга, так много трудов за меня перенесшего тяжких!
Я-то надеялся: буду, когда мы вернемся, дружить с ним
Больше, чем с кем из ахейцев, лишь дал бы нам дома достигнуть
По морю бурному Зевс Олимпиец, широкогремящий.
Дал бы я в Аргосе город ему для житья и построил
175 Дом бы ему, из Итаки привезши с богатствами всеми,
С сыном и с целым народом, какой-нибудь выселив город,
К Спарте который поближе, который под властью моею.
Часто б тогда мы встречались, любили бы жарко друг друга
И наслаждались друг другом. Не раньше бы разлучились,
180 Чем одного бы окутало черное облако смерти.
Верно, однако, сам бог позавидовал нашему счастью
И одного лишь того несчастливца лишил возвращенья".
Так он сказал, и у всех появилось желание плакать.
Плакала горько Елена аргивская, дочь Молневержца,
185 Плакали сын Одиссея и царь Менелай русокудрый.
У Писистрата глаза не бесслезными также остались:
Брат ему милый на память пришел, Антилох безупречный,
Сыном блистательным ясной Зари умерщвленный под Троей.
Вспомнил о нем Писистрат и слова окрыленные молвил:
190 "Разумом ты, Атреид, между всеми людьми выдаешься, -
Так говорил престарелый нам Нестор, когда вспоминали
Мы о тебе в нашем доме, ведя меж собою беседу.
Нынче послушайся, если возможно, меня. Никакой мне
Радости нет горевать после ужина. Будет еще ведь
195 Завтрашний день для скорбей. Ничего не имею я против,
Ежели плачут о муже, кто умер и роком настигнут.
Только и почести смертным бессчастным, что волосы срежут
В память его да слезинка-другая в глазах навернется.
Брата и я потерял. И не худшим он был средь ахейцев
200 Воином. Знаешь его ты, наверное. Сам я не видел,
С ним не встречался. Однако меж всех, говорят, выдавался
Брат Антилох, как бесстрашный боец и бегун быстроногий".
Так отвечая ему, сказал Менелай русокудрый:
"Все ты, мой друг дорогой, говоришь, что сказал бы и сделал
205 Наиразумнейший муж и даже старейший годами.
Сын ты такого отца, потому и сказал так разумно.
Род человека легко познается, которому выпрял
Счастие Зевс-промыслитель при браке его иль рожденьи.
Также и Нестору счастие дал он – все дни непрерывно
210 Стариться в доме своем в весельи и в полном довольстве
И сыновьями иметь копьеборных людей и разумных.
Плач похоронный, какой тут случился, давайте оставим!
Вспомним об ужине снова и руки омоем водою.
Времени ж будет довольно обоим и завтрашним утром 215 И Телемаху и мне – обменяться словами друг с другом".
Так он сказал. Асфалион, проворный служитель Атрида,
Быстро им подал воды, чтоб они себе руки умыли.
К пище готовой потом они руки свои протянули.
Новая мысль тут явилась у дочери Зевса Елены.
220 Снадобье бросила быстро в вино им, которое пили,
Тонут в нем горе и гнев и приходит забвение бедствий.
Если бы кто его выпил, с вином намешавши в кратере,
Целый день напролет со щеки не сронил бы слезинки,
Если бы даже с отцом или с матерью смерть приключилась,
225 Если бы прямо пред ним или брата, иль милого сына
Острою медью убили и он бы все видел глазами.
Некогда было то средство целебное с действием верным
Дочери Зевса дано Полидамной, супругою Фона,
В дальнем Египте, где множество всяческих трав порождает
230 Тучная почва – немало целебных, немало и вредных.
Каждый в народе там врач, превышающий знаньем обширным
Прочих людей, ибо все в той земле из Пэанова рода.
Снадобье бросив в вино и вино разнести приказавши,
Так начала говорить Елена, рожденная Зевсом:
235 "Царь Менелай Атреид, питомец Зевеса, и все вы,
Дети отважных мужей! По желанию Зевс посылает
Людям и зло и добро, ибо все для Кронида возможно.
Сидя тут в зале высоком, пируйте в весельи, беседой
Тешьтесь, а я рассказать подходящее вам бы хотела.