Все остальные безмолвно сидели, никто не решалсяДерзко-обидное слово в ответ Телемаху промолвить.Только один Антиной, ему возражая, воскликнул:«Что говоришь ты, надутый болтун необузданно буйный,Что нас порочишь? Желаешь пятном замарать нас позорным.Не женихи пред тобою ахейские здесь виноваты, —Мать виновата твоя, безмерно коварная сердцем!Третий кончается год и уж скоро наступит четвертый,Как у ахейцев в груди она дух бесконечно морочит.Всем надежду дает, обещается каждому порознь,Вести ему посылает, в уме же желает иное.Кроме того, против нас и другую придумала хитрость:Ткань начала она ткать, станок у себя поместивши, —Тонкую, очень большую и нам объявила при этом:— Вот что, мои женихи молодые (ведь умер супруг мой),Не торопите со свадьбой меня, подождите, покаместСавана я не сотку — пропадет моя иначе пряжа! —Знатному старцу Лаэрту на случай, коль гибельный жребийСкорбь доставляющей смерти нежданно его здесь постигнет, —Чтобы в округе меня не корили ахейские жены,Что похоронен без савана муж, приобретший так много. —Так говорила и дух нам отважный в груди убедила.Что ж оказалось? В течение дня она ткань свою пряла,Ночью же, факелы возле поставив, опять распускала.Длился три года обман, и ей доверяли ахейцы.Но как четвертый приблизился год и часы наступили,Женщина нам сообщила, которая все это знала.За распусканием ткани прекрасной ее мы застали.Волей-неволей тогда ей работу пришлося окончить.Слушай же! Вот что тебе, Телемах, женихи отвечают,Чтобы и ты это знал и все остальные ахейцы:Мать отошли и вели, чтобы шла за того, за кого ейВыйти прикажет отец и самой ей приятнее выйти.Если ж ахейских сынов и впредь раздражать она будет,Гордая теми дарами, какие Паллада АфинаЕй в изобильи дала, — искусством в прекрасных работах,Разумом светлым и хитрой смекалкой, — такою, которойМы и у древних не знаем ахеянок пышноволосых,Будь это Тиро, Микена в прекрасном венце иль Алкмена.Нет, ни одна не смогла б между них с Пенелопой сравнятьсяХитростью! Нынче, однако, ей хитрость ее не поможет.Будут они поедать и запасы и скот твой, покудаСтанет упорствовать в тех она мыслях, которые в грудь ейБоги влагают. Себе она этим великую славуМожет добыть, но тебе лишь потери большие доставит.Мы ж не вернемся к делам и к невестам другим не поедемРаньше, чем по сердцу мужа она не возьмет средь ахейцев».И, возражая ему, Телемах рассудительный молвил:«Как же бы из дому выгнать я мог, Антиной, против волиТу, что меня родила и вскормила! Отец мой далеко,Жив или умер, — не знаю. Придется немало платить мнеСтарцу Икарию, если к нему мою мать отошлю я.И от отца пострадать мне придется. И грозно отплатитМне божество, если вызовет мать моя страшных эринний,Дом покидая. К тому ж я и славой покроюсь худою.Нет, никогда не отважусь сказать ей подобного слова!Если же это не нравится вам и в гнев вас ввергает, —Что же! Очистите дом мой! С пирами ж устройтесь иначе:Средства свои проедайте на них, чередуясь домами.Если ж находите вы, что для вас и приятней и лучшеУ одного человека богатство губить безвозмездно, —Жрите! А я воззову за поддержкой к богам вечносущим.Может быть, делу возмездия даст совершиться Кронион!Все вы погибнете здесь же, и пени за это не будет!»Так говорил Телемах. Вдруг Зевс протяженно гремящийДвух орлов ниспослал с высоты, со скалистой вершины.Мирно сначала летели они по дыханию ветра,Близко один от другого простерши широкие крылья.Но, очутившись как раз над собранием многоголосым,Крыльями вдруг замахали и стали кружить над собраньем,Головы всех оглядели, увидели общую гибельИ, расцарапав друг другу когтями и щеки и шеи,Поверху вправо умчались — над городом их, над домами.Все в изумленье пришли, увидевши птиц над собою,И про себя размышляли, — чем все это кончиться может?Вдруг обратился к ним с речью старик Алиферс благородный,Масторов сын. Средь ровесников он лишь один выдавалсяЗнанием всяческих птиц и вещею речью своею.Он, благомыслия полный, сказал пред собраньем ахейцев:«Слушайте, что, итакийцы, пред вами сегодня скажу я!Больше всего к женихам обращаюсь я с речью моею.