Их обуздать. А вас ведь так много, а их так немного!»Евенорид Леокрит, ему возражая, воскликнул:«Ментор, упрямый безумец! Так вот к чему дело ты клонишь!Хочешь народом смирить нас! Но было бы трудно и многимВсех нас заставить насильно от наших пиров отказаться!Если бы даже и сам Одиссей-итакиец вернулсяИ пожелал бы отсюда изгнать женихов благородных,В доме пространном его за пиршеством пышным сидящих,Было б его возвращенье супруге его не на радость,Как бы по нем ни томилась. Погиб бы он смертью позорной,Если б со многими вздумал померяться. Вздор говоришь ты!Ты же, народ, расходись! К своим возвращайся работам!Этого в путь снарядить пускай поторопятся МенторИ Алиферс — Одиссею товарищи давние оба.Думаю, долго, однако, он вести выслушивать будет,Сидя в Итаке. Пути своего никогда не свершит он!»Так сказав, распустил он собрание быстро ахейцев,И по жилищам своим разошелся народ из собранья.А женихи возвратились обратно в дом Одиссея.Вдаль ушел Телемах по песчаному берегу моря,Руки седою водою омыл и взмолился к Афине:«Ты, посетившая дом наш вчера и в туманное мореМне в корабле быстроходном велевшая плыть, чтоб разведать,Нет ли вестей о давно уж ушедшем отце моем миломИ об его возвращеньи! Мешают мне в этом ахейцы,Боле ж всего — женихи в нахальстве своем беспредельном».Так говорил он молясь. Вдруг пред ним появилась Афина,Ментора образ приняв, с ним схожая видом и речью,И со словами к нему окрыленными так обратилась:«Также и впредь, Телемах, не будь неразумным и слабым,Раз благородная сила отца излита тебе в сердце —Сила, с какой он всего добивался и словом и делом.Станет тогда и тебе твой отъезд исполним и возможен.Если же ты Одиссею не сын и не сын Пенелопе,Думаю, вряд ли удастся тебе совершить, что желаешь.Редко бывает с детьми, чтоб они на отца походили, —Большею частию хуже отца, лишь немногие лучше.Если ж и впредь не останешься ты неразумным и слабым,Если тебя не совсем Одиссеева кинула сметка,Дело исполнить свое вполне ты надеяться можешь.О женихах неразумных, об их замышленьях и козняхБрось теперь думать: ни разума нет в этих людях, ни правды.Нет и предчувствия в сердце, что близко стоят перед нимиЧерная Кера и смерть, что в один они день все погибнут.Путь же совсем недалек, которого так ты желаешь.Вот какой я товарищ тебе по отцу: раздобудуБыстрый корабль для тебя и последую сам за тобою.Ты же теперь воротись к женихам. А тебе на дорогуПусть заготовят припасы, пусть ими наполнят сосуды.В амфоры сладкого скажешь вина нацедить вам, муку жеЯчную — мозг человека — в мешки пусть положат из кожи.Я добровольцев пока наберу средь народа. Судов жеВ морем объятой Итаке немало и новых и старых.Я между ними корабль пригляжу, который получше,Быстро его снарядим и выйдем в широкое море».Так сказала Афина, Зевесова дочь. И недолгоЖдать Телемах оставался, услышавши голос богини.Милым печалуясь сердцем, поспешно направился к дому.Там женихов он застал горделивых: в зале столовойКоз обдирали одни, боровов во дворе обжигали другие.Встал Антиной, засмеялся, навстречу пошел Телемаху,Взял его за руку, слово сказал и по имени назвал:«Эх, Телемах, необузданно буйный и гордоречивый!Брось ты заботу о том, чтоб вредить нам и делом и словом!Лучше садись-ка ты есть к нам и пить, как бывало когда-то.Все же, что нужно тебе, приготовят охотно ахейцы —Быстрый корабль и отборных гребцов, чтоб скорей ты приехалВ Пилос священный и слухи собрал об отце многославном».Сыну Евпейта в ответ Телемах рассудительный молвил:«Нет, Антиной, никак не могу я при наглости вашейВ пире участье принять со спокойным и радостным духом.Иль не довольно, что раньше, когда еще мальчиком был я,Вы, женихи, богатства ценнейшие наши пожрали?Нынче, как стал я большим и, советников слушая умных,Много узнал, и в груди моей мужества стало побольше,Кер постараюсь зловещих на головы ваши наслать я, —Или, отправившись в Пилос, иль здесь же, на острове этом.Еду — и сделаю путь, о котором я здесь говорю вам;Еду в чужом корабле, ибо сам ни гребцов не имею,Ни корабля своего: вам выгодней так показалось!»