- Ваше пока еще величество, вы можете делать все, что вам захочется, но когда вы это делали в моем мире, то очень плохо кончили. И не только вы, всей вашей семье пришлось расплачиваться за вашу полную неспособность управлять Россией в критический момент. Вы помните, я вам говорил, что ваш сын дожил до тринадцати лет? Знаете, почему только до тринадцати? Думаете все дело в наследственной болезни? Нет... Просто потому, что те самые революционеры, которых вы всерьез не воспринимаете и планируете разогнать одним полком гвардии, в семнадцатом году придя к власти, расстреляли не только вас, но и всю вашу семью!
На Николая Второго, который искренне любил своих дочерей и жену, было жалко смотреть. В одно мгновение из уверенного в себе человека и государя крупнейшей в мире страны, он превратился в жертву своего самого страшного кошмара. Но Вадик, намертво закусив удила, больше не намеревался щадить чувства и самолюбие самодержца.
- В подвале дома купца Ипатьева в Екатеринбурге в вас и ваших домочадцев сначала выпустят по барабану из револьвера, а потом тех, кто будет еще жив - от корсетов дочерей пули из наганов будут рикошетить - добьют штыками...
- Прекратите, - слабо прошептал Николай, но Вадик уже не слышал ничего, его понесло.
- Потом, чтобы тела не опознали, на лицо каждого выльют по банке кислоты, а сами лица разобьют прикладами винтовок.
- Пожалуйста, перестаньте, - слабо и тщетно взмолился Николай.
- Останки потом будут сброшены в шахту в глухой тайге, где их и найдут только в девяностые годы. А сама Россия, проиграв гораздо более серьезную войну, чем Русско-Японская, на пять лет скатится в братоубийственную гражданскую...
Но это будет еще не конец... За сорок последующих с этого дня лет, пятьдесят миллионов наших соотечественников погибнут насильственной смертью. ПЯТЬДЕСЯТ МИЛЛИОНОВ. Истребляя сами себя и погибая в бессмысленных, навязанных им войнах. И истоком этого безумного кровавого потока явится Ваше, Николай Александрович Романов, царствование...
- Хватит!!! - уже не шептал, а кричал Николай.
- Зато можете радоваться, Вас потом канонизирует церковь, и станете вы великомучеником и страстотерпцем Николаем, - с убийственно злым сарказмом продолжал крушить хрустальные замки царя Вадик, - за такое и всю семью возвести на эшафот не жалко, не так ли, Ваше Величество? Оно того уж точно стоит...
- Не надо, пожалуйста, не надо!!! - у Николая началась первая в зрелом возрасте истерика.
- Не надо? Так, а я-то тут причем? - удивился Вадик, - Я-то ничего, что к этому привело, не сделал. Меня тогда еще вообще не было, не родился я. Даже родители моих бабушек и дедов еще не встретились. Вас, Николай Александрович, простите, в МОЕМ (выделил голосом Вадик) мире, не поддержал НИКТО. Вы умудрились, пытаясь угодить всем, наступить на мозоль каждому. Даже дворянство и малограмотные крестьяне, которые сейчас на вас молиться готовы, через тринадцать лет пошли против вас. И при известии о вашей гибели больше злорадствовали, чем горевали. И вы хотите повторения ЭТОЙ истории? Тогда можете спокойно продолжать в том же духе, а я, пожалуй, перееду хоть... Хоть в Новую Зеландию что-ли, там-то в ближайшие лет сто будет тихо, на мой век хватит...
- Господи... - Николай тяжело дыша расстегнул ворот, сжал в дрожащих пальцах свой нательный крест. Взгляд его бесцельно блуждал не задерживпаясь ни на чем, - Господи, какой ужас... Грешен я... И девочек... Как же так, как? КТО...?!
Наконец взгляд его вновь начал приобретать осмысленное выражение, рука сжимавшая крестик перестала трястись. И взгляд этот сфокусировался на лице Вадима, пригвождая к месту...
"Все... Шлиссельбург. Или виселица... Сразу. А может тут и закопает... Какая, нафиг, Новая Зеландия. Доигрался. Приплыли... Может в окно? Хоть какой-то шанс..." - пронеслась в голове у Банщикова шальная мысль.
- Вадим... Михаил... Можно ли еще что-то изменить? Как ты думаешь? Ты веришь? С этим... Ведь все это в вашем мире уже было... Может, все так свыше уже предопределено? - хриплым и каким-то чужим голосом, проговорил, наконец, Николай.
Отлегло... И снова кровь в виски!
- Хрена лысого что-то вообще может быть предопределено! - грохнул по столу кулаком лекарь Вадик (или Миша - он уже и сам запутался), - у нас и "Варяг" не прорвался, и Макаров на "Петропавловске" погиб 31-го марта, на мине взорвался, а тут - все это уже пошло по-другому!
- Так, может, тогда и подвала этого Ипатьевского монастыря не будет, если все уже пошло по-другому? Уже с Вашего появления здесь? - встрепенулся Николай.
- Ипатьевского дома, а не монастыря... И к предсмертным проклятиям и пророчеству Марины Мнишек, уморенной в сем костромском духовном оплоте, купец этот никакого отношения не имеет... Хотя, как знать, как знать... Возможно, Вы правы, и некая мистическая связь тут просматривается. Я об этом не подумал...
Но тогда, тем более! Сможем ли мы разорвать этот мистический круг - сейчас это в первую очередь от Вас зависит, Ваше величество! И Вы сами это не хуже меня понимаете. Я могу лишь подсказать, что помню и знаю из ТОГО будущего, помочь Вам подобрать и "зарядить" на общую цель наиболее способных людей, а талантами, слава Богу, Россия никогда не была скудна.
Но управлять государственным кораблем - это Ваша задача. Я лишь могу поставить вешки на фарватере, а сесть на помеченную ими мель или нет - Вам решать. Поэтому куда Вы штурвал повернете, там мы и окажемся. Но повернуть-то штурвал мало! Нужно быть уверенным, что исправны штуртросы, что машины выгребут против течения, что вахтенные сигнальщики вовремя предупредят, что впереди камни! Поэтому вся команда на корабле и действует как одно целое. А если бы кочегары враждовали с сигнальщиками? А палубная команда ненавидела машинистов? Может и не лучший пример я привел, но зато на нем хорошо видно, что если в команде разброд и раздрай, как не крути штурвал капитан, а мели не миновать.
Так и в стране. Кризис в российском обществе - он системный. И поражение в войне, которого избежать, кстати, довольно просто, это не его причина, а следствие. А то будет в итоге не Ипатьевский дом в Екатеринбурге, а, скажем, Мазаевский в Питере. Вам от такого поворота истории, правда, станет легче? Надо бороться не с проявлениями кризиса, а искоренять его очевидную причину!
- Боже мой, так в чем, в чем же причина? - кажется, в первый раз за все царствование проявил интерес к внутренним делам своего государства хозяин земли русской.
- А Вы и не догадываетесь, Ваше величество, в чем?
- Но...
- Я Вам два месяца привожу примеры бед, обрушившихся на страну вследствие раздирающего ее внутреннего конфликта, конфликта который можно выразить одной фразой не иначе, как кризис системы управления! Новые производительные силы, новые общественные классы с новым уровнем образования и мировосприятия не способны жить и работать в рамках абсолютной монархии! Поймите, это не моя придумка, не вольтерьянство и не якобинство! Это доказано многолетней практикой мирового развития.
Отказ от промышленного пути превращает страну в зависимую от ввоза товаров полуколонию. И это в лучшем случае. Если государственное руководство этого не желает, то строя свою промышленность оно обязано поднимать образовательный и культурный уровень населения. А это - приговор абсолютизму. Приговор отжившим свое дворянским привилегиям. Ибо образованный человек уже не желает быть чьей-то бездумной пешкой! Он готов подчиняться, но обдумано, понимая, что его не используют как скотину безгласную. Ему нужна обратная связь - возможность хоть как-то влиять на принимаемые государством решения. Чтобы ощущать себя личностью, а не быком у ворот бойни.