- Простите, но как я, скромный офицер, могу позволить себе удалиться прямо с бала с Вами, лицом августейшей фамилии, к тому же - замужней дамой?
- Знаете, господин коллежский советник, вы меня опять удивили, - широко раскрыла глаза Ольга Александровна, - вы или утонченно надо мной издеваетесь, или и
в самом деле единственный из присутствующих сейчас в зале нескольких сотен человек не в курсе, что мой брак - это пустая формальность?
Глаза Вадика в ответ открылись настолько широко, что княгиня поняла необоснованность своих обвинений. Уже несколько мягче она продолжила:
- Если вы, и в правду, пытаетесь заботиться о моей репутации - спасибо, но мой муж давно сделал наш брак фикцией. Но если вы надеетесь, что добравшись до Николя, сможете уговорить его меня приструнить, то боюсь, тут у вас, увы, ничего не получится - я его младшая и любимая сестра. Скорее он мне сам объяснит, по какому поводу вы на него посмели накричать, и почему он по этому поводу ничего не предпринял. Так что, давайте лучше Вы сами мне все расскажете, и прямо сейчас...
Вокруг кружились пары, проплывали в ритме вальса, отрезая все мыслимые и немыслимые пути к отступлению. По губам Великой княгини пробежала легкая, едва заметная улыбка, а чуть прищуренные глаза, в которых лишь на мгновение промелькнула лукавая искорка, как бы говорили: "Шах. И мат..."
Переигранному по всем статьям Вадику не оставалось ничего, кроме как последовать за сестрой императора всероссийского в уютную комнату, где он и был немедленно подвергнут подробному и тщательному допросу. В итоге которого "раскололся" полностью...
Неожиданно, после долгого и довольно бурного объяснения, доктор Банщиков приобрел в лице Ольги Александровны весьма ценного союзника. Лед ее первоначального настороженного недоверия был сломан окончательно, когда Вадим вспомнил о маленькой тайне, которую знала лишь Ольга Александровна и ее венценосный брат.
Еще задолго до переноса, в связи с какой-то форумной заморочкой, связанной с деятельностью Генерал-адмирала и его влиянием на молодого царя, Вадим "по диагонали" пробежал мемуары Великой княгини, увидившие свет в 1960 году. Его поразило тогда откровение Ольги Александровны о том, что в результате тщательного соблюдения норм придворного этикета во время официальных застолий, детям Александра III приходилось зачастую вставать из-за стола впроголодь! В связи с чем и произошел этот курьезный случай.
Каждый ребенок из Дома Романовых при крещении получал золотой крест. Крест этот был полый и наполнен пчелиным воском. В воск помещалась крохотная частица Животворящего Креста. И вот однажды, после очередного такого мероприятия, наследник престола был так зверски голоден, что открыл свой крест и проглотил все его содержимое! Потом ему стало очень стыдно, но признался Николай только сестре, добавив, что это было "аморально вкусно". Только они двое знали об этом детском секрете императора...
С тех пор ежедневные посиделки Банщикова с Николаем проходили при неизменном деятельном участии Великой княгини. И с каждой неделей Вадик все больше укреплялся в мысли, что окажись на Российском престоле эта, весьма неординарная, умная и волевая женщина, революция, пожалуй, не состоялась бы и без его участия.
Когда однажды речь зашла о возможности посылки на театр боевых действий гвардейских частей Петербургского гарнизона, Ольга не только сразу же поняла необходимость и целесообразность данной меры, она мгновенно нашла аргументы, которые не приходили в голову самому Вадику.
- Николя, ведь гвардия это не только твои лучшие войска. Это еще и символ твоего присутствия и того, что ты самолично заинтересован в том, как идет эта война. Даже просто присутствие в штабах и войсках гвардейских офицеров, вхожих ко двору, несомненно, положительно подействует не только на солдат и офицеров, но и на генералов. Они будут обязаны бояться, что все их неудачные решения донесутся до ушей самого императора, а это крах карьеры. Может, будут более вдумчиво относится к своим прямым обязанностям. А что до того, какой полк послать - я же шеф Гусарского Ахтырского Ее Императорского Величества Великой княгини Ольги Александровны полка? Вот как шеф, я и прошу высочайшего дозволения моему полку отправиться к месту боевых действий. Может тогда и ты свою гвардию отправишь!
- Оленька, это очень серьезное решение. Необходимо тщательно все взвесить, решить где именно и какие гвардейские части смогут принести максимальную пользу. Но если ты настаиваешь на счет ахтырцев... Хорошо. Давай начнем с твоего полка...
Примерно через месяц, конная гусарская лава, неожиданно вылетев из-за покрытой гаоляном сопки, изрядно повырубила становящуюся на привал походную колонну японского пехотного батальона. Однако с наскока сломить боевой дух почувствовавших вкус победы под Тюренченом солдат армии Куроки им не удалось. Увы, господа гусары были еще плохо знакомы с реалиями современной войны, и сами понесли огромные потери. Как от винтовочного огня опомнившейся и рассредоточившейся пехоты, так и от шрапнели, которой замаскированная японская батарея сопровождала их отход с поля боя.
На следующий день спешащий по коридору дворца Вадик неожидано столкнулся с Великой княгиней и не узнал ее. Одетая в угольно черное платье, с черной же шляпкой над мертвенно бледным лицом и красными глазами, она вполне органично смотрелась бы в современной Вадику готской тусовке, вот только ее мертвенная бледность была натуральной.
- Ольга Александровна, господи! Что с Вами? Что-то случилось?
- Это рок... Это моя судьба... Все зря, Михаил, все бесполезно... Сначала "муж" (явственно выделила кавычки голосом Ольга) в брачную ночь убегает играть в карты со своими "мальчиками"... Потом, стоит наконец-то появиться любимому человеку, как я сама, САМА отправляю его на смерть, всего то через год после встречи. Он настолько хотел быть со мной во всем, что САМ напросился на перевод в "мой" полк. Он вполне мог бы остаться в Питере, адъютантом моего мужа, но он хотел быть со мной во всех моих начинаниях, а не просто "быть со мной"! Господи! Какой смысл теперь жить мне?
В тот день российские банкиры остались без подсказок, а отправка во Владивосток скорого поезда с затворами новой системы для восьмидюймовых орудий "Рюрика" была отложена на три дня. Николай так и не дождался своих главных советников для ставшей уже традиционной ежевечерней беседы. Посланные во все укромные уголки дворца на поиски пропавших слуги вернулись с известием, что "великая княгиня заперлась у себя в покоях и не отвечают, а господина Банщикова нигде найти не удалось".
В ту ночь доктор Банщиков впервые остался в спальне Ольги. Но именно "остался", ничего более. Если бы кто нибудь из прежних Московских знакомых "доктора Трефа Вадика" узнал, что он провел ночь в комнате молодой и привлекательной женщины, и не сделал никаких попыток "вступить в близкий контакт третьего рода", они бы не поверили.
Само его прозвище "Треф" происходило не от карточной масти, а от английского принципа трех F - find them, f**k them, forget them. Но - иные времена, иные нравы, да и если уж на то пошло - иной, экстерном повзрослевший и поумневший Вадик. Он чувствовал к этой жещине сочувствие и огромное уважение, но ничего больше. Остальные чувства пришли позже, постепенно.
А в ту ночь он просто слушал. О том, что такое жизнь великой княгини, при "голубом" муже картежнике. О том, как большинство знакомых рассматривает ее как способ ускорения карьеры или источник денег. О ее чистой и, как это не смешно звучит для замужней женщины, целомудренной любви к молодому офицеру, который был позавчера убит в Маньчжурии шрапнельной пулей в голову. О том, что даже траур по нему она открыто носить не может, только как траур по всем погибшим в ее подшефном полку... Наконец, под утро, выговорившись и выплакавшись, она смогла уснуть.
Однако следующие пару недель Вадику было не до утешений...