- Угу... А моя жена для вас не женщина, что ли? Царица и только?
- Но...
- Что "но"? Молчите? Так-то... Ладно, вызываем Ламсдорфа.
- А я с вами все равно поеду!
- Ну, хорошо, Оля, хорошо. Пусть будет по-вашему, - теперь, когда у не отпускающей его из Питера жены появился противовес почти равного калибра, и того же пола, тянущий его в Грецию, Николай сдался.
Начиная с того дня великую княгиню неоднократно видели прогуливающейся под руку с доктором Банщиковым.
На исходе лета Император Всероссийский, сразу после исторической встречи с Вильгельмом, и проводов из Либавы первого отряда третьей эскадры Тихого океана, отбыл в Крым, где во время инспекции Севастопольского порта и кораблей флота, на только что выстроенном новейшем броненосце "Князь Потемкин-Таврический" неожиданно поднял свой флаг.
14 сентября, вместе с броненосцем "Три Святителя" с Великой княгиней Ольгой Александровной на борту, и в сопровождении спешно, в пожарном порядке введенного в строй "Очакова", Николай Второй вышел в направлении Константинополя. Крейсер, при достройке которого были частично "каннибализированы" механизмы однотипного "Кагула", шел под флагом генерал-адмирала. Официально царь планировал нанести в Афины ответный официальный визит Георгу I.
Вечером того же дня из Одессы вышел караван из нескольких больших транспортов под коммерческим флагом, но с эскортом из четырех новейших истребителей 350-ти тонного типа. Приблизительно на широте Варны оба русских отряда встретились, после чего обойдясь без излишних салютов и взаимных приветствий, транспорта по приказу адмирала вступили в кильватер броненосцам, а истребители попарно разбежались в ближний дозор. Вскоре сигнальщики "Жаркого" углядели впереди дым.
К удивлению офицеров и матросов русских кораблей, на подходе к Босфору их ждал недавно вошедший в состав турецкого флота крейсер "Гамидие", который и проэскортировал корабли через проливы. Единственной задержкой на этом пути стала кратковременная остановка в Стамбуле для отдания салютов и всех прочих предусмотренных протоколом почестей турецкому султану, с которым Николай Второй имел непродолжительную беседу на борту броненосца "Мессудие". Затем русский отряд продолжил движение к Мраморному морю. Об истинной цели похода знали немногие...
Через несколько дней направляющийся на Дальний Восток с Балтики отряд российского императорского флота, милях в сорока от входа на рейд Порт-Саида встретился с кораблями, которых теоретически в Средиземном море быть вообще не могло. Громогласное "Ура", дружно выкрикиваемое командами, временами заглушало даже залпы салютующих орудий. После затянувшегося на два дня царского смотра, на котором матросы приветствовали Николая Второго без единого понукания со стороны офицеров, усиленная в полтора раза 3-я эскадра флота Тихого океана потянулась в Суэцкий канал.
Император перед этим еще успел принять на борту "Потемкина" представителей местной администрации и командиров находившихся здесь же английских и французских кораблей, раздав им по такому случаю ордена Станислава. Единственным исключением стало награждение двух немецких офицеров: командир скромной канонерки "Пантера" и "случайно" оказавшийся на ее борту военно-морской агент Германской империи в Стамбуле получили ордена Владимира 4-й и 3-й степеней соответственно. После чего со всей свитой, в которую входил и Вадик, Николай Александрович на "Полярной звезде" отправился погостить в Афины. Приличия надо было соблюсти...
На корме царской яхты, нежно обнимая за плечи княгиню, любующуюся тонущем в Средиземном море солнцем, доктор Вадик тихо прошептал ей на ухо, впервые обратившись к ней на ты.
- Пожалуй, все, что могли на данный момент мы уже сделали. Можно до возвращения в столицу расслабиться и немного подумать о себе, а не о России. По моему тебе пора развестись со своим мужем, как ты на это смотришь?
- Я бы с удовольствием это сделала еще год назад, но, увы, - он мне отказал. Не ранее чем через семь лет. Так что - придется потерпеть, Михаил. Или найти себе кого-то свободного, хоть мой брак и формальность, но нарушать его святости перед богом я не могу.
- И не придется, Оленька. Я достаточно хорошо тебя узнал, и не могу поставить тебя перед столь непростым выбором. Но по возвращению в Питер, я сделаю твоему мужу предложение, от которого тот не сможет отказаться. И еще - пожалуйста, называй меня Вадимом, или Вадиком, привычнее как-то.
- Итак, в связи с вышеперечисленным, я бы хотел видеть график выплат. Волею судеб оказавшись единственным держателем всех ваших долговых обязательств (знал бы ты, "голубой князь", во что мне это обошлось) я настаиваю на их своевременном погашении.
- Слово чести князя вам уже не достаточно? Я клянусь на фамильном гербе, что все долги будут погашены в срок, мы с моей женой...
- Простите, ваше высочество, - выплюнул титул собеседника доктор Вадик, - но я не совсем понимаю - причем тут ваша супруга. Это ваши долги, на девяносто пять процентов карточные, а про остальные пять мне вообще говорить противно. К тому же, насколько мне известно, Ее Высочество Великая княгиня Ольга, все имеющиеся при ней на данный момент средства направила на создание всероссийского фонда "Вспомоществования раненым товарищам ветеранам". Так что ваш обычный источник средств для вас сейчас недоступен. Ваши европейские родственники, несмотря на их громкие титулы, сами бедны как церковные мыши, да и любят они вас, как (тут Вадик предпочел подавиться пришедшим на ум сравнением)... Ну, в общем, денег вам там никто не ссудит, тем более при вашей то репутации.
При условии неполучения денег от Ее Высочества Ольги, и прочих заимствований из Русской казны, а она, поверьте, для ВАС теперь недоступна (а вот за это, петух гамбургский, мне только спасибо было от министра финансов, господина Коковцева) как вы намереваетесь расплачиваться? Сейчас война, знаете ли. И император повелел любые частные потуги до казенных денег проводить через Госсовет. А у обер-прокурора Синода, как я слышал, по вашему поводу устоявшееся мнение имеется, да и вопросов он вам несколько задать видимо пожелает...
Глубоко уважаемый ваш батюшка вам так же деньгами помочь не сможет, в связи с собственной финансовой стесненностью. Курортец в Гаграх пока приносит ему лишь убытки и долги. Да вы и сами о том прекрасно знаете. Хотя к этому благому делу, в которое втравился ваш отец, я как медик испытываю полное сочувствие. Чего никак не скажешь об отношении Александра Петровича к тому, как его отпрыск проводит свои часы досуга. Вот уж злой рок! Человек полжизни боролся с этой мерзостью в армии, а тут собственный... Так что выгораживать вас перед императором ваш батюшка ТЕПЕРЬ точно не станет...
- Что!? ЧТО вы этим хотите сказать, милостивый государь! Я...
- Хочу сказать, что первый платеж вы уже пропустили, ваше высочество...
- Я... Вы... Да как вы смеете! Кто вы вообще такой, и что вы от меня хотите? - вскочив с кресла попытался "задавить" неизвестного ему докторишку, которого сам принял сперва за простого посредника, нынешний муж княгини Ольги, Петр Александрович Ольденбургский.
При том, что сам он был хоть и выше среднего роста, но весьма щуплого телосложения, это смотрелось весьма комично. Доктор Банщиков открыто хохотнул и, свободно откинувшись на спинку кресла, не спросясь закурил. Выпустив клуб дыма в лицо побагровевшему от такой наглости князьку, он перешел на деловой тон.
- Я, любезный князь, - ваш главный и единственный кредитор. Кто, как и почему - не важно. Факт в том, что вы мне должны, и весьма много. С учетом процентов порядка полутора миллионов (выкупленных, правда, всего за 800 тысяч, эх плакали мои денежки).
Сейчас я вам сделаю одно альтернативное предложение, один раз. Если вы откажетесь - я клянусь, вы станете первым в истории России князем, постояльцем долговой тюрьмы... Мне угодно, чтобы вы в течение месяца дали развод вашей жене, и желательно проваливали из России на все четыре стороны. Хотя последнее - на ваше усмотрение.