На месте "Витязя" стремительно разрасталось, расползаясь по поверхности моря, бесформенное облако густого буро-рыжего дыма. "Новик" только что оставил за кормой этот крейсер, намереваясь бежать в сторону явно подбитого "Громобоя". Балк уже минут десять петлял за "большими мальчиками" в надежде выскочить из-за них в торпедную атаку на какой-нибудь вдруг близко подошедший японский линкор, или прикрыть своих от торпедной атаки, если таковая случиться. Он, находясь практически в самом центре главных событий, прекрасно видел, что огонь русских кораблей пока ощутимо и явно не влияет на намерения накатывающихся на них японских броненосцев... А намерения эти были очевидны: разодрать русскую линию, выбив противостоящие броненосные крейсера и "пересветы". Наши пока держались. Но силы кораблей Руднева быстро убывали под огнем первоклассных броненосцев Того.
Балк не знал, что на "Витязе", получавшем удар за ударом от "Хацусе", еще пять минут назад пожары вышли из-под контроля... Не знал, что Миклуха выслушав доклад младшего трюмного механика о невозможности быстрого затопления погребов разбитой кормовой башни, приказал, тем не менее, оставаться в линии. Он не мог видеть, находясь у броненосных крейсеров за неподбойным бортом, как очередной двенадцатидюймовый снаряд с "Хацусе" превратил в дымящиеся развалины кормовой каземат "Витязя". Цепочка детонаций пороховых картузов, от которой до этого страдали японцы, подвела трофейный крейсер, также вооруженный английской артиллерией.
Не желающий признавать, что их башня вышла из строя, расчет носовой спарки "Хацусе" ни в чем не уступал своим визави с "Витязя". Они тоже вращали многотонную башню вручную, а ведь при этом теоретически целиться по движущейся мишени было невозможно. При подаче из погребов пороховые картузы оборачивали мокрыми тряпками, иначе они могли взорваться еще на полпути к орудиям - пожар у барбета башни не могли потушить уже четверть часа, и элеваторы изрядно накалились. Но воистину - "хотеть значит мочь". Из практически неисправной башни, с рыскающего на курсе корабля - из-за бушующего вокруг рубки пламени рулевые не всегда видели, куда они ведут броненосец - комендоры Императорского флота положили "в десятку" свой "золотой" снаряд.
Сотни глоток на кораблях Того и Камимуры исторгли яростное "Банзай!", когда идущий за "Громобоем" русский крейсер выбросил в небо столб ослепительно яркого оранжевого пламени, в котором нелепо кувыркались обломки разодранной взрывом второй трубы. Через мгновение второй взрыв, еще более мощный, разодрал надстройку прямо за кормовой башней, после чего не покинув строя, опрокидываясь и задирая в небо таранный форштевень, корабль исчез в огромном, разрастающемся облаке бурого дыма...
"Новик", заложив крутую циркуляцию, ринулся к месту исчезновения "Витязя" в надежде спасти хоть кого-нибудь. В том, что броненосный крейсер погиб, причем погиб почти мгновенно, сомнений у Балка не было. Впереди, прямо по курсу, обходя место катастрофы, ворочал коордонат в сторону противника "Пересвет". Дым его пожаров перемешивался с дымным облаком на месте трагедии...
- Командир! Смотрите! Он еще не затонул! - раздался с марса крик мичмана Максимова.
- Похоже, что корабль опрокинулся, Максимилиан Федорович?
- Да, точно... Это днище "Витязя" торчит, - ответил командиру старший офицер кавторанг Шульц, не отрываясь от бинокля, - Но люди-то где... Никого не вижу я там, Сергей Захарович...
- Плохо дело... Все смотрите внимательнее, где живые... Малый ход! Круги и жилеты приготовьте. Должен же хоть кто-то остаться...
Из дымного тумана все явственней проступало обросшее водорослями и ракушками безжизненное красно-бурое брюхо опрокинувшегося крейсера с возвышающимся над поверхностью воды острием тарана. Сначала казалось, что никто не выжил. На всклокоченной пенной воде возле днища плавали только деревянные обломки...
- Неужели все...
- Похоже, что от него две трети осталось. Опрокинулся мгновенно, судя по всему. Поэтому и держится еще. И вряд-ли кто успел...
- Смотрите! На нем! Там, дальше к корме!
- Где?
- Видно двоих, или нет... Троих... На скуловом киле.
- Правьте ближе, но совсем вплотную подходить к нему нельзя, не дай Бог кого под винты затянем...
- Командир! Сзади нас японец выходит! "Хацусе" "Громобою" корму режет! Средним левого борта бьет в нас!
- Черт! Как же близко они уже подошли! Похоже, что прорывается Того, а, господа офицеры? Но если этот его головной, а остальных мы в этом дымном киселе не видим, то и они нас не видят? Так?
- Несомненно...
- А вот "Пересвет" и "Ослябя" у них прямо под пушками... Сейчас ведь и их... Значит так: самый полный вперед! Прямо к "Витязю", вплотную! В дым! А то, когда с "Хацусе" нас разглядят получше...
Там сбросьте плот, круги, и жилеты к ним подвяжите! Сейчас обойдем его в этой дымной каше, и перед "Ослябей" проскочим...
Я принял решение, господа: идем в торпедную атаку! Атакуем японского адмирала. Полагаю, что до "Микасы" сейчас уже меньше мили. Штер, Зеленой, Бурачек, все по местам! Другого такого шанса не будет... Надо нам самому Того в глазки заглянуть. За всех наших поквитаться! Все минные аппараты: "Товсь!" Порембскому передайте - его час настал! Сначала левым бортом, потом на отходе - кормовым!
Взвыв, подобно кидающемуся в атаку дикому кочевнику сиреной, "Новик" бросился в атаку, нырнув в ползущее над морем дымное облако. Построенный в Германии "чехол для машин" ускорился, несмотря на свежую пробоину в корме от снаряда с "Хацусе", до невиданных со времен сдаточных испытания на далекой родине 23 узлов. По рыку командира, в машинном заклепывали клапана на котлах, крестясь на всякий случай.
И через какую-то пару минут русский крейсер с размаху вылетел из дымной пелены... Прямо на четыре японских дестроера, уже развернувших торпедные аппараты для стрельбы по неожиданно вяло отстреливающемуся "Пересвету".
В прицелы их ошалевших от неожиданности торпедистов, вместо длинного высоченного борта броненосца-крейсера, по которому уже можно было бы через несколько минут почти не целясь пускать торпеды, внезапно ворвался их главный ночной кошмар. Проскочить к более крупной цели мимо "Новика" нечего было и мечтать! Это за время постоянных ночных стычек с "Новиком" под Артуром усвоили ВСЕ матросы и офицеры японских миноносцев.
Вполне логично, что командиры кораблей первого отряда решили, что лучше утопить этот подставившийся крейсер второго ранга, чем быть утопленными им, при попытке прорыва к "Пересвету", тем более, что первыми же залпами артиллеристы русского крейсера вывели из строя машины на "Инадзуме". Зная, с кем имеют дело, и втайне мечтая о такой возможности уже минимум полгода, командиры трех головных эсминцев почти залпом разрядили торпеды в своего шустрого и зубастого врага. Четвертый искушать судьбу не стал и сразу отвернул к своей броненосной колонне... Через несколько минут следом за ним туда же метнулся и последний оставшийся на ходу истребитель.
Отбив минную атаку на свои корабли, утопив один и обездвижив второй вражеский контрминоносец, "Новик" в процессе этого драматического действа хладнокровно увернулся от нацеленных в него торпед, и, вздымая форштевнем огромный бурун, устремился... Нет, вовсе не обратно, под защиту своих подходящих броненосцев, как этого ожидали офицеры в рубках японских броненосцев...
- Адмирал! Смотрите! "Новик" собирается добить наши еще оставшиеся на ходу эсминцы...
- Эсминцы? Нет, Ямомото... Вы ошибаетесь! Перенести весь огонь среднего и противоминного калибра левого борта на приближающийся малый русский крейсер!
Ему не нужны эсминцы... Он идет в торпедную атаку на нас! Продублируйте мой приказ "Сикисиме" и "Ясиме"... И нашим башням главного то же, пока нам не до "Баяна"... Но как же быстро он идет! Буккоросу! Сколько на дальномере?