- Господи... Кто это нарисовал, Михаил Лаврентьевич? Если это работает... Это либо сумасшедший, либо гений... Но второе - скорее. У кого же это срисовали наши разведчики? И... И все, что мы сейчас делаем, это... Это просто несравнимо!
- Этого человека сейчас нет среди живых. Остался лишь один такой рисунок. И он может сделать нашу армию непобедимой. Если Вы возьметесь...
- Я! Мне разрешается ЭТО взять с собой? Я могу попытаться сделать ЭТО?
- И не только. Скоро я получу для вас эскиз ручного пулемета на основе этой конструкции, а еще пулемета под винтовочный трехлинейный патрон с металлической лентой, здесь же, как видите, патрон по типу арисаковского...
- Неужели японцы...
- Слава богу, нет. Японцы тут не при чем. Просто их патрон, в принципе, подходит. Эта автоматическая винтовка и пара пулеметов на ее основе, как Вы понимаете, позволяют создать технологически и технически единую систему пехотного стрелкового оружия. Государь намерен поручить именно Вам доработку конструкции и организацию работы по запуску в серийное производство этой линейки автоматического оружия.
Но сначала, я прошу Вас, нам срочно нужны Маузеры. Вот вам мои карточки. Буду нужен - ваш в любой час дня и ночи. А сейчас давайте чайку попьем, а то что-то в горле пересохло. На службу вас так же отвезут...
После чая, вкус которого я даже не почувствовал, я спросил Банщикова:
- Простите, Михаил Лаврентьевич, может, я пройдусь, а?
- Э, нет... Только после того, как ЭТО будет закрыто в вашем сейфе. Пойдемте я вас провожу. И... действительно очень рад знакомству! Не обижаетесь, что вывалив все это на вас, рушу ваши задумки про автоматическую трехлинейку?
- Я оружейник... Как таким можно обидеть? Хотя вопросов у меня по схеме и отдельным деталям пока больше чем ответов... И никого ведь не спросишь!
- А вы запишите и отдайте мне, мало ли что, один мой знакомый за границей на разных заводах бывал, может, что и подскажет. Договорились? И рапорт по людям, мастерским и деньгам подавайте с прицелом на эту конструкцию, буду ждать завтра. Времени на раскачку у нас совсем нет. Если не возражаете, совет: сажайте на Маузер кого нибудь из Ваших умельцев, хоть молодого Дегтярева, а сами занимайтесь автоматом. Давайте будем так новое оружие называть.
- Дегтярева?
- Ну, да. Василия Алексеевича. Вам ведь Николай Михайлович Филатов его работу уже показывал? Он сейчас в опытной мастерской Ораниенбаумского оружейного полигона трудится?
- Нет, признаться, не припомню...
- Да? Ну, так Вы выкройте минутку, посмотрите. Руки, глаз и голова у этого юноши дорогого стоят. Оружейник от Бога. Не ошибетесь! Ну, всего Вам доброго, до встречи!
Вот при таких необычных обстоятельствах и состоялось мое знакомство с человеком удивительной судьбы Михаилом Лаврентьевичем Банщиковым. Тогда я, и так уже сверх меры перегруженный важнейшей и неожиданной информацией, постеснялся спросить, как и откуда стало известно ему о выдающихся способностях и таланте Василия Алексеевича, в то время молодого и практически никому за рамками нашего цехового мирка не известного слесаря-оружейника...
Карета бодро катила по Невскому. Солнце весело припекало через стекло. Но я не видел ни набухающих на деревьях молодых почек, ни смеющихся стаек гимназисток. Я не слышал ни цокота копыт, ни криков мальчишек - газетчиков... В висках шумело, а сердце колотилось так в первый и в последний раз в моей жизни. В тот день... В тот волшебный весенний день, когда я впервые увидел рисунок будущего "русского автомата"...
Глава 7. Крейсерский пинг-понг.
Весной 1904 года во Владивостоке было жарко. В плане погоды тут скорее было прохладно, а вот в смысле занятости...
Приход "Варяга" с прицепом и новоявленным командующим встряхнул город от самого городского дна - на городские увеселительные заведения пролился самый настоящий золотой душ - до самого верха: капитаны первого ранга и адмиралы забыли, что такое нормальный сон, примерно в той же степени, что и жрицы любви.
Типичным примером стиля руководства Руднева мог послужить случай с бароном Гревеницем...
- Доброе утро, господа. Рад вас приветствовать. Не скажу, что все прошедшие события мне нравятся, но что имеем, то имеем. Я вас собрал ради того, чтобы совместно обсудить, как мы будем поступать дальше. Задача крейсерского отряда проста, как лом - всемерно мешать японцам перебрасывать войска на материк. Предыдущие два выхода этому ничуть не способствовали. Погодите, Александр Федорович. - Остановил взмахом руки уже начавшего привставать Стеммана Руднев. - Я никого не обвиняю, просто констатирую факт.
Перед тем, как приступить к обсуждению, несколько новостей. Я забираю у вас несколько офицеров в формирующийся бронедивизион...
На раздавшееся недовольное ворчание и возгласы, что, мол, сухопутных бездельников и без того хватает, а в море идти некому, Руднев ответил:
- Нет, господа, это не обсуждается. Что касается нехватки кадров - большинство офицеров из штаба эскадры как раз и заполнят вакансии на кораблях. Перебирать бумажки и грамотный матрос может, посмотрим, умеют ли они что-нибудь еще. Но бронепоезда - дело совершенно новое и неизведанное, так что там нужны люди думающие и инициативные. Больше всего я ограблю вас, Евгений Александрович, - обратился контр-адмирал к командиру "Рюрика" Трусову, - Ваш крейсер все равно ремонтировать не меньше месяца при здешних мощностях, так что артиллерийского офицера я у вас заберу. На его место или кого-то из офицеров с других крейсеров, или, может, пришлют кого-нибудь со стороны. Это уж как в Петербурге решат.
Флагманским артиллеристом отряда назначается лейтенант барон Гревениц.
Дальше. Крейсера придется серьезно модернизировать, это уж я на собственной шкуре почувствовал. Противоосколочная защита, довооружение имеющимися в наличии орудиями за счет противоминных пугачей, добронирование. Это все порт потянет, хоть и не сразу. Вот мои предварительные наброски. Прошу высказываться...
Когда обсуждение дошло до установки на "Рюрике" и "Варяге" восьмидюймовых орудий, главным камнем преткновения стала их малая скорострельность, не позволяющая вести нормальную пристрелку для уточнения расстояния до противника. Тут-то новоиспеченный флаг-артиллерист, как главный специалист в обсуждаемом вопросе, взял слово. Он изложил, далеко не в первый, кстати, раз, свою разработанную еще до войны систему пристрелки полузалпами, по три шестидюймовых орудия в залпе. Выслушав его не перебивая, Руднев вдруг, ни с того ни с сего, задал вопрос Стемману:
- Александр Федорович, как быстро ваш "Богатырь" может выйти в море?
- Ну, мы сегодня не на дежурстве, так что не ранее чем через полтора часа, а зачем, собственно?
- А мы сейчас проверим, стоит ли система стрельбы, что предлагает Владимир Евгеньевич, того, чтобы рассматривать ее всерьез... Тем более что она уже год то ли используется, то ли нет. Просьба к командиру дежурного миноносца, примите на борт пару щитов для практической стрельбы и сбросьте их в море, милях в десяти от берега.
- А щитов нет, на их изготовление уйдет примерно два дня, - попытался было охладить пыл адмирала начальник порта.
- Тогда возьмите пустых ящиков, бочек, вообще - любого крупного плавающего мусора, свяжите несколько штук вместе. Но через два часа мне нужны минимум две мишени для отработки пристрелки.