- Твоего сына убил боярин из этого поместья?
- Какая разница, все вы одинаковы.
- То есть, тебе безразлично кому из аристократов отомстить, это называется классовая ненависть.
- Не понимаю тебя.
- Ответь мне, кому мстили те из вас, кто насиловал служанок, которые никак не боярыни?
- Я за них не отвечаю.
- Раз тебя выбрали, теперь отвечаешь, - понятно, чтобы предстать перед лицом страшного мага, толпа выдвинула того, кому нечего терять. - А ты, десятник, почему здесь оказался?
- Мои люди решили идти вместе с другими горожанами, наказать кровопийц, к ним присоединились многие стражники из других десятков, я решил не оставить их без надзора.
- Понятно, решил возглавить. И где твои люди?
- Всего было 53 человека, часть погибла при штурме поместья, часть оставшихся лежат здесь, большинство находятся там, - он показал в сторону неожиданно возникшей стеклянной двери, - что с ними?
- То же самое, что и с этими.
- Что будет с нами, господин маг, не знаю как правильно к тебе обращаться?
- Просто Виктор, господ теперь нет. Насчёт того что будет с вами, - Белов посмотрел на обоих делегатов, - у вас есть какие-нибудь философы, мыслители, которые бы описывали идеально устроенное общество?
Оба представителя недоуменно переглянулись, общее мнение высказал сапожник: Никогда не слышал о таком, может какой-нибудь писарь знает?
- Привести ко мне всех писарей, которые здесь есть! - прогремело над толпой.
Воспользовавшись минутами, пока незваные гости поместья решали этот вопрос, Витя принял некоторые меры, чтобы эта большая банда не разбрелась по окрестностям. За те двадцать четыре минуты, пока решался этот несложный организационный вопрос, окружающий пейзаж претерпел некоторые изменения, часть территории поместья оказалась обнесена высокопрочной колючей проволокой высотой выше человеческого роста и пятью вышками с датчиками и автоматическими пулемётами.
Наконец, к страшному магу вытеснили двух безоружных и безбронных мужчин - единственного нашедшегося писаря и его ученика.
- Кто такие?
- Дониус, писарь городской управы, это мой ученик Даня, что изволит потребовать господин маг?
- Обращайтесь ко мне Виктор. Что ты потерял в этом поместье?
- Ничего не потерял.
- Зачем тогда ты здесь?
- Хотел спасти от сожжения книги боярской библиотеки.
- Допустим. Тебе приходилось читать книги, где бы описывалось справедливое для всех людей устройство общества?
- Нет, о подобном может быть написано в работах древних философов до Первомага, но я даже не знаю, где могут такие рукописи храниться.
- Да, очень всё у вас запущено.
- Господин Виктор, можно задать вопрос?
- Просто, Виктор. Задавай.
- Люди очень беспокоятся, зачем вы вырастили из земли соединённые проволокой виселицы?
Витя усилил голос, чтобы слышали все: Это не виселицы, а магические метатели, к ним и проволоке нельзя подходить ближе двадцати шагов, любой из них может расстрелять десять воинов в броне за один удар сердца. На темноту можете не рассчитывать, ночью метатели видят не хуже, чем днём. Вы здесь у меня в гостях, пока мы с вами не решим, что будем делать дальше.
Послышался нарастающий ропот толпы и ошеломлённое молчание выборных, все осмысливали последние изменения своего положения.
Первым опомнился десятник Гнат: Госп... Виктор, долго ты... мы будем решать, что делать? Это я к тому, что если несколько дней, то что мы будем есть, и где наоборот. Мне приходилось бывать в походе с большим отрядом, без большого нужника здесь скоро станет очень грязно.
- Нужник я вам выращу также, как и метатели, еду будете готовить на кострах из того, что есть в амбарах. Если дров будет мало, нарубите сами. Остаётся вопрос с наказанием насильников, слушаю ваши предложения.
- А что с ними сейчас?
- Лежат вон в тех бараках без сознания.
- Где лежат?
- На месте преступления, в домах прислуги.
- Так может, служанки их уже порешили?
- Служанки тоже без сознания.
Десятник задумался, через некоторое время стал размышлять вслух: Если простолюдинку снасильничал аристократ, то он в своём праве. Если другой простолюдин, то наказание на усмотрение её хозяина. Сейчас хозяина у служанок нет, магов-аристократов тоже нет, почти нет, - поправился он, посмотрев на Белова.
- Намекаешь, что решение принимать мне? Придётся расспросить потерпевших.
- Правильно, - резко оживился десятник, - вдруг всё было по согласию.