Маргарита ничего не ответила. Сердце у нее сжималось, и ей было очень страшно слышать, как кричит кардинал. К нему из потемок сходились окровавленные призраки его жертв: Генрих V, по слухам, кардинал его отравил, Глостер (и это было признанием в преступлении), мужчины и женщины, отданные им палачу из одних только подозрений или жадности к их богатству, ученые, брошенные в огонь за колдовство… Вдруг умирающий издал вопль еще страшнее, и его тучное тело забилось в конвульсиях на мокрых от пота простынях.
– Отойди от меня! Прочь, проклятая ведьма! Это все твои козни! Все неправда! Ты лгала! Нет, ты не святая! Огонь! Пылает огонь! Огонь пылает, а она жива? Нет, не может такого быть! Раздувай огонь, палач! Раздувай! Еще!.. Еще!..
Маргарита с придворными дамами торопливо крестились, забывая шептать молитвы. Они догадались, что в последний миг тень Жанны д’Арк появилась перед тем, кто мучил ее и отправил на костер.
Последнее причастие не утешило души и не ослабило криков умирающего. Прошло еще много часов, прежде чем они смолкли, и Генрих Бофорт, кардинал Уинчестерский, перестал дышать, задушенный последним приступом гнева и отчаяния. По распоряжению королевы искореженного конвульсией страшного покойника тотчас же опрыскали святой водой, но уже полз слушок, что кардинал проклят. Кончина, воистину шекспировская, была и сама по себе катастрофой.
Маргарита оплакивала почти в одиночестве старого кардинала, который возвел ее на трон и поддерживал своей могучей властью. Он был привязан к ней, он ее любил…
После смерти кардинала Уинчестерского Саффолк понял, что перед ним открылась дорога к безграничной власти. Помешать ему могли только два человека: Ричард Йорк, законный претендент на престол, и Сомерсет, хоть и принадлежавший к дому Алой розы, но человек весьма честолюбивый и без труда себя мысливший во главе правительства. Король пожаловал ему титул герцога по просьбе королевы, а он посоветовал королеве сделать выгодную рокировку: назначить Сомерсета регентом Франции, а Йорка, который распоряжался во Франции, назначить регентом Ирландии. Недурной способ избавиться от Йорка, отправив его в худшее из осиных гнезд. Ричард Йорк не обольщался насчет назначения и отправился в Ирландию, затаив в душе гнев и ярость.
Честолюбие Сомерсета на время было удовлетворено, и своей судьбой он остался доволен.
Казалось, для двух влюбленных может прийти время нежной спокойной любви. Но нет, такое время для них не настало. Во-первых, потому что Маргарита не собиралась отдавать в руки Саффолка власть, о которой он мечтал. Она была умная женщина и умела заставить молчать свои чувства. С тех пор как хрупкий здоровьем король все дальше уходил по опасной дороге утопий и мечтаний, Маргарита, сохраняя королевскую власть для самой себя, предпочитала опираться на помощь кардинала Кемпа, ставшего архиепископом Кентерберийским, мудрого старца и доброго советчика. С этого времени все официальные письма, в том числе и письма к французскому королю, писались под диктовку Маргариты.
Но это не означало, что королева отдалила Саффолка. Напротив, ей было сладостно чувствовать поддержку любви, которая становилась все пламенней и не ставила ей в вину ту узду, которую она на нее накинула. Саффолк был дорог Маргарите больше, чем когда-либо, и изредка с величайшими предосторожностями она бывала с ним наедине, черпая забвение в полноте любви. Это был ее тайный сад, хотя нет абсолютных тайн на свете. Для всех Саффолк был фаворитом королевы, и злобных нападений на него становилось с каждым днем все больше, потому что при дворе росло число влюбленных в прекрасную королеву, желавших занять его завидное место.
Между тем дела в королевстве шли не так уж плохо. Благодаря миру, который пока еще никто не нарушал, можно было заняться хозяйством страны. Маргарита так и поступила, заботясь о процветании Англии. Как только оживилась старинная торговля шерстью с Голландией, королева пригласила оттуда умелых работников, чтобы восстановить мануфактуры. Позвала она и французских мастеров, ткущих шелк. Ей нравились труды ее супруга короля в Итоне и Кембридже, и она пожелала основать подобную школу для девушек и создала Куинз-колледж. В конце концов, правительство и народ могли бы между собой поладить, если бы Франция не решила во что бы то ни стало сделать тайное условие явным и получить в свое владение Мэн. Когда в 1448 году посланцы Карла VII явились в город Ле-Ман, столицу провинции, губернатор решительно отказал им. Ответ не замедлил последовать. В марте могучая армия французов осадила город – он сдался при первом же приступе, а губернатор бежал. Завоевание остальной территории провинции походило на веселую прогулку.