Кардинал Кемп тем временем вел с королем приватные беседы совершенно особого характера. Он внушал Генриху, что единственная возможность образумить Ричарда Йорка и навсегда отвадить его от мятежей – рождение наследника. Если королева родит сына, никаких претензий ни у кого больше не будет. Беда была в том, что слабого здоровьем Генриха, несмотря на глубокую любовь к жене, плотские порывы тревожили редко.
– Вам лучше бы вспомнить, сир, что вы пока не монах и не священник, – внушал ему кардинал, – и почаще навещать супругу у нее в спальне. Подумайте, что будет с королевой, если, не дай-то бог, вы покинете этот мир без наследника. Герцог Йорк займет престол, а ваша супруга…
Генрих обещал, и обещание его не было голословным. Вскоре после того, как город Бордо вернулся к англичанам, в феврале 1453 года по стране прокатилась радостная весть: королева беременна! И сразу же отношение к Маргарите переменилось.
Впервые за все ее царствование Лондон устроил торжества в ее честь и праздновал от души. А в ближайшем окружении Маргариты появилось новое лицо. Это была дальняя родственница королевской семьи, супруга Джона Грея, лорда Феррерса, юная очаровательная Элизабет. Молодые женщины искренне подружились. Элизабет была дочерью того Ричарда Вудвилла, лорда Риверса, который женился на принцессе Жакетте Люксембургской. Новая придворная дама отличалась незаурядной красотой, унаследовав ее от матери вместе с утонченностью и любовью к жизни. Отец и муж одарили ее любовью к Алой розе Ланкастеров. Своей королеве она была предана беспредельно.
Как вовремя согрела королеву нежданная дружба, потому что небеса над ней вновь нахмурились. Судьба опять раздумала улыбаться Маргарите: 17 июля Джон Тальбот, благородный рыцарь, был убит в битве при Кастийоне, а артиллерия Жана Бюро уничтожила английскую армию. Аквитания вновь и навсегда вернулась к французам. Но эта беда не стала последней: 15 августа в Виндзоре случилась худшая трагедия…
В этот день в королевском замке праздновалось Успение Пресвятой Девы Марии. Вопреки своим монашеским привычкам, Генрих в этот день ел обильно, несмотря на удушающую жару, которая стояла этим летом.
Отобедав, король пожелал немного отдохнуть в своей спальне, а Маргарита с фрейлинами расположилась в саду в тени деревьев. Прошло часа два, и Маргарита, почувствовав тревогу, отправила Элизабет узнать о самочувствии короля.
Фрейлина довольно долго не возвращалась, а когда вернулась, все заметили, что она очень бледна и на глазах у нее слезы. Ни на кого не глядя, она опустилась на колени перед Маргаритой и тихо сказала:
– Госпожа моя королева, вас просят пожаловать тотчас же к королю, нашему господину. Он пробудился. Но…
Элизабет замолчала. Маргарита без церемоний встряхнула ее за плечи:
– Говорите же, что с ним! Он заболел?
– Он никого не узнает, мадам. Говорят, что разум его помутился и он потерял рассудок.
Не слушая ничего больше, Маргарита вскочила с места, подобрала юбки и побежала к покоям короля. И, войдя, вынуждена была признать с несказанной болью, что Элизабет ни на волос не погрешила против истины: несчастный король стал жертвой приступа безумия, первого в долгой череде других. Кровь деда, несчастного короля, чье сумасшествие едва не погубило Францию, заговорила в жилах несчастного внука. Приникнув к креслу супруга, Маргарита не могла не признать очевидное: Генрих стал телом без души, чей пустой взгляд остановился на ней, ничего не выражая.
Удар, постигший мужественную Маргариту, был настолько силен, что она слегла в горячке, и на протяжении нескольких недель ее жизнь внушала опасения. Леди Элизабет не отходила от постели королевы и, глотая слезы, ухаживала за ней. Сомерсет и кардинал Кемп навещали Маргариту каждый день. Сомерсет – из любви, которая поначалу была притворной, но со временем превратилась в настоящую страсть. Из любви, а еще из страха. Кардинал Кемп – из-за мучительного беспокойства. Его тревожила жизнь драгоценного младенца в чреве матери. Его отца постигло безумие, а мать и младенца готова была унести смерть. Благодарение Господу, королева выздоровела. Она была молода, и ее жизненной силы хватит еще на многие и многие испытания.