13 октября в Вестминстерском дворце ее величество подарила жизнь мальчику, которого нарекли Эдуардом и которому вскоре был дан титул принца Уэльского. Корона наконец получила наследника мужского пола, и Ричард Йорк в своем могучем и великолепном замке Фотерингей заскрипел зубами. Младенец отрезал ему дорогу к трону. У Ричарда больше не было никаких прав. Притязания потеряли законность.
Разочарование его было так велико, что в этот миг он, вполне возможно, отказался бы от всех притязаний. И возможно, даже подумал о примирении с нелюбимой Маргаритой, ставшей самой ослепительной из Алых роз. Их примирение было еще одним шансом, который давался Англии, чтобы избежать ожидающих ее ужасов. Но злой гений – пылкий Уорик – не сомкнул глаз. Он неотлучно сопровождал старшего Йорка. Обида и ненависть к королеве по-прежнему кипели в графе. Мысли о Маргарите не давали ему спать по ночам, но как только наступал рассвет, он от всего сердца желал ей гибели, чтобы прекрасный образ не мучил его вожделением и сожалением. Уорик вновь натянул тетиву, которая готова была ослабнуть.
– Я прекрасно понимаю, дорогой дядя, что вы видите мощную преграду на пути к трону. Но кроме главной существуют окольные. Король потерял рассудок, он не может править страной. Можно ли допустить, чтобы до совершеннолетия сына государством правила чужестранка? А вернее, Сомерсет, которого она так полюбила?
– И что, по-твоему, я должен делать?
– М-м-м. Всегда есть возможность поднять вопрос, законный ли это ребенок. Кто может, в конце концов, поручиться, что это ребенок короля, а не Сомерсета? В последнем случае я не вижу ничего хорошего для короны. Славный же будет король у нас на троне!
– Замолчи! Ни слова больше! Народ не терпит такого рода оскорблений. Он слишком любит своего короля, и сейчас, возможно, даже больше, чем когда-либо. Мы видим у нас то же самое, что было во Франции с Карлом V, когда он лишился разума. Французы полюбили его еще больше и весь гнев направили на королеву Изабо. Впрочем, она его заслуживала.
– А вы считаете, что наша королева его не заслуживает?
– Не продолжайте! Подобные разговоры бесчестят благородных людей. И если у вас нет иных предложений…
– Есть! Почему бы вашей милости не явиться в парламент и не предложить ему дать вам титул лорда-протектора, а вместе с ним и власть над Англией? Тогда на протяжении долгих лет несовершеннолетия наследника вы будете править страной, мой дорогой дядюшка, удерживая Маргариту от опрометчивых поступков.
Совет был и соблазнительным, и своевременным, потому что король, находясь в помрачении разума, не мог даже представить младенца Эдуарда двенадцати пэрам, как того требовал освященный веками закон.
Лечение короля – изгнание бесов, обливание святой водой, прижигания, кровопускания и слабительные – пока не принесло ему здоровья, а сделало только хуже.
Герцог Йорк явился в парламент и высказал пожелание. В парламенте у него было много друзей и сторонников, и неудивительно, что они не стали возражать против его ходатайства. 17 марта 1454 года Ричард Йорк был назначен лордом-протектором при шумном одобрении обеих палат. Герцог не вернулся к себе в Фотерингей, а расположился в Вестминстерском дворце, резиденции правителей, на что теперь он имел полное право.
Первым делом милорд Ричард Йорк арестовал Сомерсета и под надежной охраной отправил его в Тауэр речным путем по Темзе. Едва барк с узником отчалил, как пристань тут же окрестили «портом предателя». Любовник Маргариты понял, что пришел его последний час, и, по своему обыкновению, только стенал и жаловался, не проявляя заботы об участи, какую может уготовить новый правитель той, что из любви к нему поддерживала его и защищала от всех ненавистников.
Судьба королевской четы оказалась немногим более завидной, чем судьба Сомерсета. На следующий день после воцарения Ричарда Йорка бедный безумный король, его жена и младенец Эдуард со всеми положенными их величествам почестями были отправлены в Виндзор, но под такой мощной и многочисленной охраной, что у королевы не осталось сомнений относительно их истинного положения.
– Мы стали узниками, – сказала она Элизабет Феррерс, которая вместе с Ализон и несколькими другими фрейлинами ехала с ней. – Только Господь Бог знает, сколько времени мы пробудем в заточении! И неизвестно, можем ли надеяться, что выйдем за порог своей тюрьмы живыми.
– Не говорите так, мадам! Лорд-протектор не посмеет посягнуть на жизнь короля и королевы!
– Полагаю, открыто не посмеет. Но кто убережется от несчастного случая, непредвиденных обстоятельств?.. Молите Бога, милая Элизабет, чтобы Он взял нас под Свою защиту!