В голове Глеба прозвучал протестующий вопль Принцессы: «Нет, только не это, умоляю! Я хочу побыть в одиночестве!»
— Думаю, за два дня она не успеет заскучать, — Глеб поцеловал племяшку. — Можете послезавтра заехать с мамой её проведать. Но сюда забирать не надо.
Водитель отвёз в аэропорт. Они отправились налегке — одна небольшая сумка на двоих. Все паузы, моменты ожидания, неминуемые в путешествии, превратились в удовольствие — потому что можно стоять обнявшись, смотреть друг другу в глаза, целоваться…
Как вкусно пахнут Варины волосы, какая гладкая у неё щёчка! Глеб не мог насмотреться на своё сокровище. Любое слово вызывало восторг. Вокруг всё двигалось и перемещалось, горели яркие рекламные вывески, вспыхивали надписи на электронных табло, а они ничего не замечали, словно были окутаны волшебным непроницаемым коконом.
…Самолёт завис посреди океана тьмы, свет в салоне погас. Хорошо, что днём Глеб так быстро разобрался с французами и образовалась небольшая пауза. Дома, вернувшись из офиса и едва переступив порог, они с Варей жадно набросились друг на друга, огненный шквал желания сбивал с ног.
А в самолёте снова принялись за работу. Открыли два ноутбука и, тихо переговариваясь, раскидали почту и решили десяток вопросов. Глеб в очередной раз удивился, какая ему досталась исключительная помощница — самая лучшая! Как ловко у неё всё получается. Он может многое ей доверить и не волноваться о результате: Варя всё сделает. Это касается и компании, и его беспокойного семейства. Организацией поездки тоже занималась Варя. Подобрала билеты с удобной стыковкой рейсов в Москве и Лиссабоне, оплатила, обо всём позаботилась.
Но если бы Варя не была такой шустрой и сообразительной? Если бы она ничего не успевала, путала даты в его расписании, перевирала в письмах имена партнёров, как это случалось у предыдущей секретарши?
Глеб на миг представил заторможенную Варю — вот она хлопает своими огромными голубыми глазищами, сто раз переспрашивает, ничего не может понять…
Картина вызвала умиление. Нет, ничего бы не изменилось. Даже если бы его крошка была самым тормознутым Вареником на свете, он всё равно сходил бы по ней с ума. Наверное, говорил бы ей: «Господи, что ж ты у меня такая дурочка!» — или даже ругался, обнаружив очередной косяк. Но любил бы не меньше. Она всё равно оставалась бы его девочкой — необыкновенной и единственной.
Как он измучился за неделю их разлуки! Везде видел Варю, её чудесные сияющие глаза, страдал из-за того, что не может обнять. Каждый день, проведённый вдали от любимой, дорого обошёлся его нервной системе. Им нельзя быть врозь.
Какое счастье среди ночи отыскать её среди подушек и снова притянуть к себе, если вдруг ненароком ускользнула на край кровати. Ощутить её всю, прижать посильнее, не просыпаясь, но даже во сне испытывая восторг от того, что любимая рядом.
Сейчас, в самолёте, она уснула у него на плече, её рука безвольно лежала на его бедре. Глеб осторожно переплёл их пальцы, поцеловал сокровище в макушку.
Его чудесная малышка, подарок, судьба. Любимая женщина, удивительная и желанная, пристань, к которой он всегда будет возвращаться, и взлётная полоса, с которой отныне начинаются все его полёты в космос…
Варвара
Моё отношение к Михаилу Ивановичу изменилось. Я успела почти возненавидеть хозяина строительной компании «Армада» — после того, как он три раза коварнейшим образом уволок моего любимого в лес. Бесценные выходные были истрачены Глебом не на упоительный секс, а на охоту!
Зато теперь мы лежим на мягких лежаках под пальмами на его африканской вилле и слушаем тишину. Здесь царствуют нега и умиротворение. Но только сейчас, когда мы угомонились, выключили музыку и перестали скакать около бассейна. Милый держит меня за руку, перебирает мои пальцы. Мы молчим, воздух наполнен ощущением бесконечного счастья, кажется, оно переливается над нашими головами золотистой пыльцой и оседает на лицах, заставляя улыбаться…
Глеб уже сделал со мной всё, что хотел, он реализовал свои самые амбициозные планы. Мы вновь убедились, что созданы друг для друга, мы две половинки, которые соединились в одно целое, и теперь никогда уже не согласимся существовать по отдельности.
Мы неистово занимались любовью, а в промежутках танцевали у кромки бассейна, с воплями прыгали в воду после каждого танца, взметая облако белых брызг, плавали и целовались…
И вот сейчас мы совершенно без сил, наши тела окутаны истомой, сладкой и вязкой, как разогретый мёд. Даже пошевелиться трудно, но я подозреваю, что скоро начнётся новый раунд — карие глаза любимого вновь темнеют от страсти, так просто он не сдастся.