Итан, не ори, прошу, не надо…
— Я люблю тебя.
Последний вздох. Последние слова. И я не услышу его крики, не услышу его молитвы. Я ушла. Последний взгляд на Итана… И на этом все….
Итан
Струйка крови течет из ее рта… Закрытые глаза А кровавое пятно слева становится все больше…
— Нет, слышишь, я не отпущу тебя! Нет! Только не ты! Открой глаза! Аста! Аста открой свои чертовы глаза! — трясу ее, прижимаю к себе, ору, кричу!
— Итан…
Рядом стоит Юрий Алексеевич, а возле него мельтешат медики.
— Пошли все к черту! — кричу им.
— Итан…
— Она жива, слышишь, жива! Она не мертва! Ты понял меня, — раскачиваюсь с ней, — Вы не понимаете, она жива! Она не могла бросить меня одного! Она жива! Слышите! Я не отдам ее Вам!
— Колите…
Обреченно произнес начальник безопасности.
И острая боль пронзает лопатку, но я не отпускаю ее… Держу в своих объятиях… До последнего…
Эпилог
«Я не знаю, любил ли я ее?..
Наверное, это не любовь, это что-то другое, гораздо сильнее и мучительней. Любовь — это что-то невесомое, можно любить в разлуке, любить безответно, а я хотел владеть этой женщиной — каждую секунду, каждой клеточкой ее тела, ее душой, и прошлым, и будущим, всей ее жизнью. Когда ее не было рядом, у меня начиналась ломка, я лез на стены. Как наркоман без дозы. Я сам не заметил, как стал наркоманом, и у моего наркотика было имя, и голос, и запах волос…»
Нет, я не покончил жизнь самоубийством. Но жизнь перестала иметь для меня что-то значимое. Я пил девять дней. Забросил все. Себя, родителей, Влада с Леной, бизнес. Только Амура не смог игнорировать. Кое-как кормил его, выпускал во двор. А ночами выл рядом с ним. Меня не было девять дней. Возможно я бы и ушёл в загул на всю жизнь. Возможно бы и умер в пьяном угаре. Возможно бы и сгорел заживо, уснув вместе с не потушенной сигаретой. Возможно бы убила меня игла от наркоты. Но меня спас сон. Этот чертов сон спас меня, но лишь физическую оболочку… Помню его до мельчайших деятелей. Запах моря будет преследовать из сна меня всю жизнь. Рассвет… я стою и смотрю в даль. И вижу, как идёт женщина с малышом на руках. Море спокойное… а она парит… Ее маленькие ножки даже не касаются волн. Чем ближе она подходит ко мне, тем быстрее заканчивается воздух в моих лёгких. Я хочу бежать к ней. Но я не могу. Такое ощущение, что на ногах цепи. Я не могу пошевелить даже пальцами. Не могу сказать слово. Она подходит ко мне совсем близко. Вот-вот притяну руку и коснусь ее, коснусь своими пальцами бархатную кожу своей девочки. Аста…душа моя. Перевожу взгляд на ребенка. И ноги подкашиваются. Крик боли разрывает меня. Слезы отчаяния заполняют всю мою душу. Это наш ребёнок. Наш!
— Итан, родной мой, — она улыбается, смотрит на меня с нежностью, — прошу тебя. Живи. Живи для нас. Будь счастлив. Раздели свою любовь. Не убивай себя. Прошу. Не убивай. Помни. Мы всегда в твоём сердце. Помни это. Ты встретишь свою любовь. Встретишь. Ты самый лучший мужчина. Самый лучший.
«Нет! Нет! Нет! Замолчи! Ни говори ни слова! Забери меня с собой! Забери! Я не хочу жить без вас! Забери меня!» но эти слова остаются лишь в моей голове. А слезы льются из моих глаз.
— Ну что ты, родной? Не плач. Я не могу забрать тебя с нами. Ты нужен там. Ты нужен всем. Мы в тебя верим. Будь счастлив, ради нас. Мы любим тебя. Не держи нас. Отпусти. Нам пора. Прощай, родной, прощай.
И она уходит, не оборачиваясь. А вместе с ней и уходит моя душа…
Проснувшись весь в поту, я проревел весь день. Ни пил, ни ел. Смотрел лишь в одну точку. Я не мог собраться. Не мог выйти из комнаты. Не мог ничего сделать. Я просто лежал и смотрел в потолок. Ночью, собравшись с мыслями, сел за стол и написал все свои мысли и чувства на бумаге. Одевшись направился к ней… Туда, где в один момент обрушился мой мир. Туда, где земля забрала от меня любимую, и туда, где моя девочка обрела покой. Приехав, я долго стоял и не мог пересилить себя, не мог переступить черту, чтобы зайти на это место. Это место слишком много увидело слез. Это место было залито отчаянием многих людей, которые потеряли близких. И я не исключение. В тот день, меня обкололи так успокоительными, что я не мог даже двигаться. Я прощался с ней, сидя в инвалидном кресле. Я не мог даже крепко взять горсть земли. Я мысленно был рядом с ней…