— Я люблю тебя, Джулс. — Я чувствую его мокрый рот на моей щеке.
Это звучит как смертный приговор.
Он подносит что-то мягкое к моему лицу. Запах быстро достигает меня. Он закрывает мне рот и нос. Брейден крепко держит меня, рассеивая мои отчаянные попытки.
— Эй! — кричит кто-то. — Что здесь происходит?
Брейден убирает свою руку от моего тела. Я больше ничего не могу видеть. Полностью слепа. Выстрел – это последнее, что я слышу, прежде чем тону в темноте.
***
Все болит.
Мои веки дрожат, когда пытаюсь их открыть. Я морщусь. Даже моргать больно. Стону. Ты понимаешь, что у тебя неприятности, когда моргать становится больно. Все мое тело напряжено, как будто меня запихнули в маленькую коробку, а потом достали оттуда. Эта мысль пугает меня, потому что я внезапно вспоминаю. Помню Брейдена. Помню его черную машину. И выстрел. Вопросы начинают формироваться у меня в голове. Мы в Миннесоте? Как долго я была в отключке? Что со мной будет?
Я мертва?
Нет. В загробной жизни не должно быть так больно, но опять же, кто знает? Может быть, я в аду? Может такие преступники, как я, должны быть здесь.
Мои веки снова дрожат, напрягаясь, чтобы двигаться, отчаянно желая быть живыми. Мысленно фыркаю. Всегда остаюсь живой. Даже сейчас, когда просто хочу закрыть глаза навсегда, мое тело протестует, наученное продолжать двигаться, не желая останавливаться.
Непрошеный образ бабушки всплывает у меня в голове. Она улыбается мне, гордясь тем, как хорошо я собрала помидоры в первый раз. Заработала два доллара и двадцать пять центов за это. Она сказал, что у меня талант. Я быстро схватывала. Мне было три.
Потом вижу, как она крадет мне яблоко. Она вытирает его об рубашку и отдает мне. Оно было красным и блестящим, самое безупречное яблоко, которое я когда-либо видела. Съела все, даже семечки. Я наивно думала, что яблоня может вырасти внутри меня, и я никогда больше не буду голодная.
Затем слышу голос бабушки. Не могу слышать, что она мне говорит, но это не имеет значения. Прошли годы, прежде чем мой ум смог вспомнить его. Я наслаждаюсь им. Ее голос был хриплым от большого количества сигарет, но это меня всегда успокаивало. Да, я так думаю. Пожалуйста, позволь мне услышать больше.
Вскоре голос пропадает и сменяется изображением и звуком. Мы на другой ферме. Ночь, и она растирает мои руки, чтобы они были теплее. Она спрашивает все ли в порядке. Ее голос звучит обеспокоенно, так же как раньше у Пакса.
Пакс.
Я давлюсь именем. Четыре недели я блокировала все воспоминания о нем, не желая вспоминать, что он заставлял меня чувствовать. Но теперь мой ум дает волу этим мыслям в полном объеме. Вижу его лицо, когда он целует меня. Помну ощущение его рук, когда он ловит меня и говорит, что всегда поймает меня. Как каталась на нем. Помню, как спускалась с холма, и вместо того, чтобы увидеть звезды, я увидела его. Самое идеальное лицо, которое я когда-либо видела. Как ангел.
Мой ангел.
Сейчас, определенно, я не с ангелами. Лицо Брейдена промелькнуло у меня в голове. Не важно мертва ли я или жива, где бы я ни была – это ад.
— Пора вставать, спящая красавица.
Чувствую, как что-то сжимает мою кожу. Оно маленькое и острое. Я хочу отбросить это, но через несколько секунд все заканчивается. Я все больше прихожу в сознание и слышу движение вокруг себя. Мое тело все еще без движения, но в ногах покалывает.
— Этой дозы адреналина должно быть достаточно, чтобы разбудить ее.
— Спасибо, дядя.
Что-то теплое касается моей щеки, нежно поглаживая. Я почти уверена, что кто-то коснулся моего синяка. Я вздрагваю, незначительное передвижение.
— Джулиана, — шепчет Брейден. — Te quiero mi angel hermosa9… — он назвал меня своим красивым ангелом. Мне так отвратительно, что я издаю звук. Он тихий, и слышу, как он наклоняется. — Ты скоро проснешься, — шепчет он в мои волосы. — Все будет хорошо, увидишь.
Его акцент сейчас больше, чем раньше. Может он уезжал в Мексику. И не был в окружении белых людей с тех пор, как я ушла. Почему меня это волнует? Это не имеет значения. Я должна убираться отсюда!
Мысли достаточно, чтобы начать борьбу. Возможно раньше я и думала о смерти, но теперь, когда чувствую Брейдена рядом с собой, единственное, о чем я могу думать – бегство.
— Ты больше никогда меня не бросишь, Джулс.
Как будто он может слышать мои мысли. Меня тошнит от этого, теперь-то я понимаю, что он больной и что обязательно настроит меня против себя и будет до тех пор стоять на своем, пока я не сломаюсь, и он не поглотит меня.
— Что ты собираешься с ней делать? — слышу я, как кто-то спрашивает.
— Она останется со мной. Навсегда.
Тишина встречает его слова. Мое сердце болезненно сжимается.