А Лев все играл, и не заметил даже, как по радиосвязи прозвучали слова диктора:
«Говорит Ленинград. Внимание, товарищи! Войска Ленинградского фронта в итоге двенадцатидневных напряженных боев прорвали и преодолели на всем фронте под Ленинградом сильно укрепленную, глубоко эшелонированную долговременную оборону немцев. Город Ленинград полностью освобожден от вражеской блокады и от варварских артиллерийских обстрелов противника. В ознаменование одержанной победы и в честь полного освобождения Ленинграда от вражеской блокады, сегодня, двадцать седьмого января, в двадцать часов, город Ленина салютует доблестным войскам Ленинградского фронта двадцатью четырьмя артиллерийскими залпами из трехсот двадцати четырех орудий».
Он просто продолжал играть, а восторженные слушатели не смели и шевельнуться, чтобы не нарушить эту спасительную мелодию.
И, готова поспорить, никто из них так и не заметил человека, затерявшегося среди огромной толпы, сгорбленного старичка с тростью подмышкой, крепко сжимавшего свою дрожащую руку.
– Так кто же ты такой, Лев Дубай? – Про себя произнес он и застыл на месте, боясь упустить хоть одну ноту.
Глава 8
1945
Человек с железной фамилией снова закурил трубку.
Художник приставил пистолет к виску.
Дневник Павла Петровича Савина
Очень люблю смотреть в ее глаза. Любка как будто ожила, расцвела снова цветком, каким я ее давно уже не видел. Чем дальше, тем больше увлекается танцами. Лев Яковлевич нам аккомпанирует. Никогда не думал, что столько эмоций во мне, черством скряге, может пробудить музыка. Да и в ней, Любке, видимо, тоже. Такие искорки, такие чертята в глазах, заводные и дразнящие. Конечно, часто делаю вид, что злюсь на нее, но что уж тут поделаешь, не размякать же мне. Хотя иногда так и хочется пуститься в пляс вместе с ней, а не стоять, как скорчившийся ворчливый старикашка.
Соседка сверху, от которой до сего времени не было ни слуху, ни духу, иногда спускается вниз. Вместе ужинаем. Почти никогда не разговаривает. Вернее, обронит одно-два слова и снова молчком, словно боится кого-то обидеть. Лев Яковлевич поднимается иногда к ней, и даже слышно становится, как они о чем-то разговаривают, даже весьма увлеченно. Недавно заметил, что у нее ямочки на щеках. Красивую женщину вся эта суета загубила, но и она потихоньку приходит в себя. Все ждет мужа.
Любка попросила прибить полку. Не знаю, на кой черт она ей понадобилась. Взял молоток… теперь пишу только левой, очень медленно.
Недавно вообще предложила всем вместе сходить в Музкомедию. Встал пораньше, взял билеты на «Роз-Мари». Пошли все вчетвером: я, Танька, Любка и Лев Яковлевич. Признаться, далек я от этого творчества, да и наш сожитель, как по мне, во много раз лучше музицирует. Потом Любка объявила, что это была вовсе не «Роз-Мари», и нас жестоко обманули билетеры. После этого я принял решение в Музкомедию больше не ходить, а то их не разберешь.
Утро выдалось на редкость морозным. Не знаю, как писал бы, если б не варежки, которые Любка заставила надеть. А вот Лев Яковлевич ее не послушал, потому скрипку в руки взять не мог, пока у печи не просидел до вечера.
Даже боюсь признаться, насколько мне нравится его игра. Он раньше никогда не играл нам на скрипке. Я признаться, даже забыл, что Лев Яковлевич – музыкант, пока мы случайно не наткнулись на его инструмент. Да и сам он тоже, видимо, забыл про это. Любка говорит, что это у него от внутренних переживаний, от войны, от блокады. Но теперь, когда блокада окончательно снята, Лев Яковлевич играет каждый день, и все мы наслаждаемся этой чарующей музыкой. Любка говорит, что Льву Яковлевичу нужно возвращаться на сцену. В филармонию или театр. До войны он же играл на сцене. Но он отказывается, пожимает плечами и говорит, что не хочет, что ему не удобно играть в помещении.
По радио передавали, что наша армия успешно отвоевывает свою территорию. Уже освободили Беларусь в ходе операции «Багратион». Ну еще бы они ее не освободили. Как операцию назовешь, так она и пройдет. Или как там было сказано? А не важно. Освобождают Европу, гонят немцев на запад, откуда они и пришли. Теперь дикторы нам рассказывают, как наши войска сражаются в Европе и уже подбираются к дому Гитлера. Еще мы слышали что-то о Нормандии. Я точно не знаю, но говорят, что там произошла высадка союзников, и теперь немцев будут давить с двух сторон.