К сожалению, мне на моём рабочем месте хамить строго запрещено. Мало того, персонал отеля обязан улыбаться гостям даже, если кому-то из них захочется запустить нам в голову своим чемоданом (между прочим, такой случай у нас однажды был, но, к счастью, не в мою смену), или сказать какую-нибудь гадость.
Да только все сотрудники у нас приезжие, работу никто не хочет терять. Вот и терпим.
- Здравствуйте! Мы рады приветствовать вас в нашем отеле! – собрав всю волю в кулак, я сверкнула белоснежной улыбкой и попросила паспорт.
Барский полез во внутренний карман пиджака, но почему-то вынул не привычную мне красную книжицу, а бордовую. Паспорт у него оказался немецкий.
Хотя, в общем-то, ничего удивительного. Ведь Барский – наполовину немец.
Наверное, он переехал на историческую родину своей матери и поменял гражданство. С его-то деньгами это – раз плюнуть.
Олег со своей мамой, у которой сеть аптек в Пскове, всегда жил более, чем хорошо. Таких парней называют мажорами.
Хотя теперь понятно, почему он задрал нос и в упор меня не узнаёт. Как же, иностранец! А, чтобы никому в голову не пришло в этом сомневаться, Барский заговорил по-русски с акцентом. И так красавчик вжился в свою роль, что и со мной начал разговаривать также.
Немного неприятно, конечно. Я-то считала, что у нас с Олегом всё серьёзно. Ну хорошо, раскрыла паспорт, а там чёрным по белому написано: “Оскар Беккер”.
У меня аж челюсть отвисла. Ну, ладно, Олег гражданство поменял. Этим нынче никого не удивишь. Но зачем ему понадобилось менять имя и фамилию?!
Всю жизнь быть Олегом, а потом начать зваться Оскаром. Да с такими метаниями можно без проблем угодить в дурку. И, опять же, Барский – красивая, даже звучная фамилия. Как можно от неё отказаться?
В своё время я её к себе мысленно не раз примеряла. Анна Барская! Мне это сочетание очень нравилось. Но не вышло… Поэтому я так и осталась Анной Сидоровой.
Нормальная русская фамилия. Жаль только, её часто упоминают в разных анекдотах. А так ничего, жить можно. Просто, будь я сейчас Барской, моя жизнь во всех смыслах была бы более клёвой.
Огорошенная, как встречей со своим бывшим парнем, так и серьёзными изменениями в его жизни, я зависла. А Барский, тьфу, теперь уже Беккер, ехидно сказал:
- Вы всегда, девушка, такая медлительная? А по вашим горящим глазам так не подумаешь.
Я чуть не запустила в него своим телефоном, благо он лежал у меня под рукой.
Ведь до появления Барского-Беккера я активно переписывалась в Ватсапе с воспитателем детсада, который посещает мой ребёнок.
Садик этот частный, поэтому там есть такая классная вещь для работающих мамочек, как группа продлённого дня, где дети могут находиться до 9 вечера.
Очень удобно, и я периодически услугами этой продлёнки пользуюсь.
Но сегодня воспитательница сына Дульсинея Алексеевна (Я не шучу, нашего воспитателя зовут Дульсинея. Возможно, её родители были почитателями таланта испанского писателя Мигеля де Сервантеса, автора “Дон Кихота”) написала мне, что в продлёнке мест нет.
Во-первых, быть такого не может. Скорее всего, Дульсинее, которую, будучи не в духе, я за глаза называю коротко Дура, просто захотелось повыделываться. А, во-вторых, у меня смена заканчивается в 8 вечера плюс час на дорогу. Мне продлёнка позарез нужна.
Ну я ей так и написала: “Уважаемая Дура, то есть, конечно, Дульсинея Тобосская, ой, нет – Алексеевна, я точно знаю, что продлёнку посещают не больше пятнадцати детей в день, а значит, моему Саше там место найдётся, ведь в садиковских группах тоже по 15-17 детей”.
“А потому убедительная просьба сопроводить моего ребёнка в группу продлённого дня, которую, кстати, я отдельно оплачиваю”. Коротко и вежливо. Ну, чего тут не понять?
А Дульсинея мне ответила, что в её обязанности сопровождение ребёнка в продлёнку не входит, свободных мест нет, и, вообще, у неё скоро заканчивается рабочий день, поэтому я, мол, должна изыскать возможность забрать Сашу из садика до 18.30.
Я пишу в ответ: “Группа продлённого дня находится, к счастью, не за тридевять земель, а в соседнем блоке, и, как мне кажется, вам не составит большого труда завести туда Сашу после окончания рабочего дня. Пожалуйста, сделайте это”.