— Бывает, — равнодушно отозвался он и, продолжая поглощать жаркое, перевел разговор на интересующую его тему. — Кто вы по профессии, сеньорита Стюарт? Повар самой высокой квалификации?
— Боже упаси! Я менеджер в большой и преуспевающей компании. Бизнес-леди, только и всего…
— Все равно нельзя приготовить так вкусно, не имея каких-либо навыков.
— Вы правы, навыки у меня есть.
— Бизнес-леди с навыками чудо-повара?
— Я вовсе не белоручка! — возмутилась Оливия, но уже в следующее мгновение усмехнулась. — А вас удивляет это сочетание?
— Если учесть стиль жизни американских женщин и вашу американскую страсть к быстрой еде, то в моих словах нет ничего особенного.
— Конечно, ваши аргентинские церемонии превратили обычный прием пищи в нечто особенное. Но вообще-то вы правы. В том, что я начала готовить, большая заслуга моей матери, — зачем-то призналась она.
— Ваша мать стала хорошо готовить?
Стала? Ох, она все время забывала о том, что Рональд друг Патрика. Наверняка ее отец делился своими воспоминаниями и оценками с Дарреллом вечерами за чашечкой чаю… или за бутылочкой чего покрепче.
— Да, она умеет готовить и предпочитает делать это сама… — Оливия оставила фразу висеть в воздухе, подчеркнув интонацией ее незавершенность и наконец решилась сесть за стол.
Она с удивлением обнаружила, что половина жаркого бесследно исчезла. Сколько же дней — или недель?! — он не ел?
— Ну и? — поторопил ее Рональд.
— Просто все дело в том, что мама помешана… о, простите, уверена, что пища должна быть полезной и натуральной. Заботясь о здоровом образе жизни, она подсчитывает калории, отдает предпочтение сырым овощам…
— Понятно.
Рональд произнес это так, что Оливия, забыв о своем обещании быть благоразумной и сдержанной, бросилась в атаку.
— Она заботится о нас. У Джэсона было высокое давление и… некоторые другие проблемы со здоровьем, включая лишний вес. И она смогла с этим справиться без всяких медикаментов!
— Но как же тогда вышло, что вы готовите совершенно не так, как ваша мать?
— Как вы понимаете, «вкусно и полезно» — это две такие категории, которые не всегда удачно сочетаются. Поэтому, когда бушевали мои подростковые гормоны, я иногда делала все не так, как хотела мама. В частности, я решила научиться готовить так, чтобы это было непременно вкусно. Я даже записалась на специальные курсы. С тех пор я всегда готовлю дома воскресные обеды, которые исчезают за рекордно короткое время, — не без гордости сообщила Оливия. — Мама, кажется, даже немножко ревновала сначала, но потом смирилась с этими «послаблениями». Все-таки один раз в неделю можно слегка отпустить вожжи. Кроме того, в эти дни она отдыхала от хлопот по кухне…
Рональд молча внимал ей и выглядел довольно миролюбиво. Оливия расслабилась, но, как оказалось, зря.
— А ваша мать… Как она отнеслась к этой поездке?
— Мама, она… В общем, она не знает, что я отправилась сюда.
— Вот как?
— Она думает, что я путешествую по Европе.
— А почему вы не поставили ее в известность? — Рональд говорил довольно непринужденно, но Оливия почему-то была уверена, что его ощущения далеки от тех, что он демонстрировал, а настроен он весьма и весьма скептически…
— Не хотела ее волновать. После того как — Она запнулась, поняв, что чуть не проговорилась о своем несостоявшемся замужестве. — В общем, на маму и так свалилось много переживаний. Мне кажется, она не слишком бы воодушевилась, если бы узнала, куда я собралась.
— Почему?
— Как я поняла, у нее остались не слишком приятные воспоминания о первом замужестве. Мама не слишком любит об этом говорить. — Оливия не заметила холода в глазах Рональда, потому что снова мысленно переживала сцену, когда она пыталась выведать подробности о своем настоящем отце, а Джил покраснела и закричала — Оливия впервые видела свою мать в таком состоянии! — что она не желает говорить об этом. — Так что мне пришлось пойти на маленькую хитрость и утаить кое-что, — невесело закончила она.
— Удивительно, что вы вообще решились приехать.
— Вы говорите точно так же, как мой сводный брат Эштон.
— И что, я не прав?
— Я посчитала это важным и приехала… тем более что была уверена, что здесь мне ничто не угрожает…
— Угрожает?..
— Я ехала в другую страну, одна. Вам не кажется, что это достаточный повод, чтобы озаботиться собственной безопасностью?
— И раз вы приехали, значит, были в этой безопасности уверены…