Глаза Лауры распахнулись еще шире, и она спросила придушенным голосом:
— Вы готовили на ранчо для Карлоса?
— Ну да. Для него и для еще нескольких человек. Мне пришлось это сделать, — Оливия с философским спокойствием пожала плечами, — Амаранта сбежала, не выдержав натиска Карлоса. Не могла же я оставить людей голодными. Правда, сначала я не слишком рвалась выполнять эту работу, но побаивалась, что Карлос меня поколотит. Только позже я поняла, что вся его грубость — напускная и он даже комара не обидит…
— Боже мой! — Лаура покачала головой. — Как же они сейчас будут выходить из положения? Я немедленно пошлю кого-нибудь на ранчо сеньора Патрика.
— Не нужно, сеньор Даррелл уже распорядился об этом. Лаура, я могу вас попросить об одолжении?
— Конечно.
— Когда вернется сеньор Даррелл, поставьте меня в известность.
— Конечно, сеньорита.
Оливия вернулась в кабинет. Стопки бумаг, которые Рональд выудил из ящиков, возвышались на столе неприступными скалами, а Оливия была малюсеньким муравьем, которому эти скалы приходится штурмовать. Через час она поняла, что у нее ничего не получается. И не получится, хотя основы бухгалтерского учета она изучала в колледже. То ли она бездарна, то ли здешний учет настолько запутанный, что нормальному человеку не разобраться… Господи, как ее угораздило попасть в подобную ситуацию?! Оливия так увлеклась, жалея себя и сетуя на свои горести, что едва не вздрогнула, когда в кабинет заглянула Лаура.
— Сеньорита, Приехал сеньор Даррелл.
— Мне уже все равно.
— Вы хорошо себя чувствуете?
— Ужасно. — Оливия горестно шмыгнула носом. — Я не смогу с этим разобраться, я ничего здесь не понимаю. Кроме того, половина бумаг на испанском языке!
— Не надо волноваться…
— Что здесь происходит? — За спиной Лауры возник Рональд. — Добрый вечер. Как вы, справляетесь? — поинтересовался он, входя в кабинет. Лаура исчезла, словно растворилась в воздухе.
— Скорее нет, чем да. А вы пришли устроить мне еще один нагоняй?
— Скорее нет, чем да. Возникли проблемы?
— И вы еще спрашиваете! — фыркнула Оливия. Рональд слегка приподнял брови.
— Проблемы у меня возникли со всем сразу! — продолжала она. — Я совершенно ничего не поняла, не стоило даже пытаться! Не знаю, кому пришла в голову эта бредовая идея, но мне она сильно не по душе! Я поняла едва ли одну сотую из того, что вы мне подсунули. Половина бумаг вообще на испанском языке, которого я не знаю. Очевидно, вы также успели запамятовать, что я сугубо городской человек, не только не имеющий никакого отношения к сельскому хозяйству, но и не знающий, с какого края можно начать разбираться в этой абракадабре!
Словно закрепляя сказанное, Оливия хлопнула ладонью по толстому журналу, лежащему столе, и в воздухе тут же заплясали пылинки. Она чихнула.
— Будьте здоровы.
— И вам того же, — пробурчала она и после бесплодных попыток сдержаться чихнула еще пару раз подряд. — Мне это не по силам. Мне не хватает знаний, — подвела Оливия безрадостный итог.
— У вас есть образование?
— Запоздалый вопрос, вы не находите? Да, я училась в колледже, но выбирала дисциплины, которые не имеют ничего общего с управлением ранчо. Я же вам сказала, что я менеджер! К тому же никакие лекции не могут заменить практики, которой у меня не было. Как вы могли даже допустить мысль, что я справлюсь со всем этим?.. На что вы вообще рассчитывали? А ведь я запросто могла — из вредности! — сделать так, что все это хозяйство в кратчайшие сроки придет в упадок или вообще полетит в тартарары. Как…
— Не могли, — прервав ее на полуслове, уверенно заявил Рональд.
Он сел напротив Оливии в стоящее у стола кресло. Она настороженно следила за его передвижениями.
— Вот разобралась бы вам назло и смогла! А может, я вообще подосланный диверсант, вы же ничего обо мне не знаете! И я подозреваю, что вы обо мне точно такого же мнения.
Но Рональд только покачал головой, не утруждая себя словами и тем самым отказываясь вступать в спор. Что ж, его намерение не доводить дело до нового столкновения заслуживало поощрения. К тому же, выплеснув накопившиеся эмоции, Оливия остыла, и нового противостояния ей хотелось меньше всего.
— Ну хорошо, не могу, — обреченно согласилась она. — Даже если бы я разобралась со всем этим, у меня просто совести не хватило бы поступить подло. Но вы можете объяснить, для чего затеян весь этот спектакль? Чтобы преподать мне урок?