Выйдя из него, она увидела, что Шив сидит на кровати. Ливия набросила на себя одежду, и надела трусики. Потом повернулась к Шиву, и спросила:
- Ну, что Шив, успокоился? Идём работать дальше.
Он подумал, что ослышался, посмотрел на неё, не зная, что сказать. Увидев его ошеломлённое лицо, она чуть не рассмеялась, но сдержалась. Он моргнул.
- Что ты сказала?
Она терпеливо объяснила.
- Ты был очень напряжён, и тебе нужна была разрядка. Теперь ты спокоен, и мы можем заняться работой.
Его глаза сузились от злости, а рот сжался в одну линию, обозначив ямочку на правой щеке.
- Я был напряжён?
Она кивнула, а он встал с кровати.
- А ты, значит, таким способом меня разрядила?
Она снова кивнула, не сводя с него глаз. Шив сделал шаг в её сторону.
- И как часто ты практикуешь это? Ты, видимо, всем помогаешь разрядиться таким образом? Да, Ливви?
Она шагнула назад, и упёрлась в стол.
- Дурак!
Он сделал рывок, и прижал её к столу своим телом.
- Да, дурак, что не понял твоих планов. Я никому не позволю обращаться со мной, таким образом, бэби.
Ливия взвилась.
- Я тебе не бэби, и не смей меня так называть.
Его рука поползла по её бедру.
- Нет, детка, я буду звать тебя так, как захочу.
Ливия разозлилась.
- Не смей называть меня деткой. Что тебе не понравилось? Тебе было хорошо? Да? Ты хотел меня? Хотел. Я дала тебе то, что ты хотел. Что ещё тебе нужно?
Он схватил её за подбородок.
- Я не привык, что мною попользовались, а потом вышвырнули.
Она сжала губы.
- Конечно, куда лучше, когда ты пользуешься, и выкидываешь, как использованный презерватив.
Шив зацокал языком:
- Ай-яй-яй, детка. Какие грубые слова произносит этот ротик - и он обвёл пальцем её губы. - Он предназначен совсем для другого - и прижался к её рту.
Его руки обняли её, и она почувствовала, как ей в живот упёрлось её возбуждённое достоинство. Её глаза расширились, и он довольно засмеялся.
- Да, Ливви. Боюсь, одним разом мы не обойдёмся. Небольшая ошибочка в твоих расчётах, не правда ли? Что будем делать с этим, милая? - и он снова поцеловал её.
Ливия попыталась отстраниться.
- Пусти меня.
Он плотно взял её в кольцо своих рук, и бёдрами прижал к столу.
- Нет, не пущу. Что милая, не нравится, когда твой план рассыпается на глазах?
Ливия молча смотрела на него, и молчала, и он рявкнул.
- Думала, трахнусь с ним, и он отстанет. Так?
Ливия по-прежнему молчала, и он повысил голос.
- Отвечай. Ты так думала?
Она кивнула, а он усмехнулся.
- А, что ты скажешь, на то, что мне этого мало, и я хочу большего?
Её глаза удивлённо распахнулись.
- Что значит большего?
Он потёрся носом о её щёку.
- Вот это другой разговор. Большего - это значит, милая, что я хочу тебя ещё, и ещё, и ещё.... И боюсь, что даже после пятидесяти раз мне будет мало.
Рот девушки широко раскрылся.
- Не может быть.
Он прижался к ней плотнее.
- Может. Так, что ты скажешь?
Она попыталась отодвинуться.
- Давай попозже об этом поговорим, Шив. Идёт? - девушка с надеждой посмотрела на него.
Он качнул головой.
- Нет. Сейчас я покажу тебе, что значит разрядка, а потом мы поговорим, милая.
Ливия качнула головой.
- Нет, Шив, перестань.
Он гладил её бёдра, и губами скользил по шее.
- Нет, милая, я не перестану. Теперь мы будем играть по моим правилам.
Она закусила губу.
- Но я не хочу.
Он усмехнулся, и дотронулся пальцем до её груди, сосок тут же напрягся, и натянул ткань.
- Ну, и что ты на это скажешь?
Она всхлипнула.
- Шив, ну, пожалуйста. Ты уже получил всё, что хотел. Остановись.
Он упрямо качал головой.
- Нет, я не получил то, что хотел. Мы играли по твоим правилам, девочка. А теперь сыграем по моим. Это будет справедливо. Ведь, так? Уровняем наши попытки.
Он обхватил её лицо руками, и заглянул в глаза, в которых застыли слёзы. Он с нежностью поцеловал её в уголки глаз.
- Ты, правда, меня боишься? Тебе не будет плохо, обещаю.
Ливия закрыла глаза, и он лёгкими поцелуями стал покрывать её лицо: веки, щёки, подбородок, лоб, нос, а потом впился в губы. Девушка обхватила руками его руки, и стала гладить их, двигаясь от запястья к плечам, и обратно. Мужчина снова стянул с неё рубашку. Подхватил на руки, и донёс до кровати. Осторожно положил её, и лёг сверху.