Между прочим, и Юля пошла, а за ней и Слава поплёлся. Пить за мою карьеру, угу.
– А Соболев что? Не поедет? – спросила я Маринку шёпотом.
– Ну почему? Вадим сказал, что позже будет. – Глупая Маринка ответила мне вслух! Вот где ум у человека? Если спрашивают шёпотом, то и отвечать ведь нужно так же. Но Маринка бездумно продолжала рассуждать во всеуслышание: – Он же на машине, наверное, поставить её должен… В общем, сказал, типа: «Гуляйте, дети мои, а я подъеду через час».
– Ясно, – кивнула я и неожиданно встретилась взглядом с Юлей.
Та сидела напротив и смотрела на меня как-то… не знаю, пытливо, что ли. Но она быстро отвела глаза и обратилась с каким-то пустяком к Славику. А вообще, мы с ней соблюдали, что называется, вежливый нейтралитет. Друг к другу напрямую не обращались, но делали вид, что всё нормально.
– Пиво тут классное, – отхлебнув из тяжёлой кружки, сказал Стас. – Настоящее, не бодяга какая-нибудь.
А я, если честно, ничего особенного не распробовала. Такое же горькое, как везде.
– Тебе на халяву всё классное, – фыркнула Юля.
– Стерва ты, Юлька, – беззлобно ответил тот и снова отпил большой глоток.
Они между собой в шутку переругивались, припоминали что-то друг другу одним им понятное, то и дело смеялись, а я ждала. На время смотрела, на входную дверь. Где Соболев-то? Прошло больше часа. Уже, наверное, можно было и уехать, и приехать. А, может, он в пробке стоит? А вдруг вообще передумал? Это обидно будет. Я так надеялась… И потом, столько всего назаказывала: и рёбрышек, и боквурст, и креветок. Стол ломился просто. Не успевал Стас подчищать одно блюдо, как приносили следующее. А Соболев всё не появлялся...
От всех этих мыслей голова гудела, и я даже не улавливала ход разговора. Потом Марина позвала меня пойти на улицу «освежиться». Но на деле это оказалось просто покурить. Она стрельнула сигарету у кого-то прохожего, чем повергла меня в кратковременный шок, затем утянула подальше от центрального входа, куда-то во двор, чтобы «не впалили».
– Я, когда выпью, всегда хочу курить, – пояснила она. – Но вообще я не курю. А ты? Хочешь?
Я отшатнулась. Сразу вспомнились баночка с трубочкой, сизый вонючий дым и прочие прелести.
– Ой, нет.
– Ну ладно, нет так нет. А я буду. Только ты никому не говори, – попросила Марина, затягиваясь со смаком.
– Не скажу, но ты позвони Соболеву… где он вообще.
Она хитро улыбнулась.
– Гляжу, кто-то к кому-то неровно дышит.
– Нормально дышит. Просто договорились же.
– Ладно, позвоню, когда вернёмся. Я ж без телефона.
– С моего позвони, – уж что-что, а телефон я всегда ношу с собой.
Маринка притушила сигарету и швырнула в урну, набрала по памяти его номер. Но едва поднесла мобильный к уху, сразу мне его и вернула.
– Он сбросил вызов.
Сказать, что я расстроилась – ничего не сказать. Да я просто была ошарашена.
– Ну, может, он за рулём сейчас или что-то ещё… – залепетала мне в утешение Маринка. – Вот и не может говорить.
Я машинально кивнула.
– Ну, пойдём в зал, – Маринка подхватила меня под локоть, как будто заволновалась, что я не дойду.
Дойду, конечно. И всё со мной в полном порядке, просто ощущение как будто меня послали. Он послал. Я вымучила из себя кислую улыбку и тут же закусила нижнюю губу, чтобы, не дай бог, не заплакать.
Она посмотрела на меня внимательно:
– Ты как? Нормально?
Я кивнула, стараясь проглотить ком, вставший в горле.
– Тогда пошли.
А в зале нас ждал сюрприз. Пока Маринка курила, прячась на задворках, в «Бир-Хаус» явился Соболев собственной персоной. Он обернулся, и пока мы шли от входа к столу, смотрел на меня неотрывно, а когда уже усаживались, то повёл носом и спросил:
– Курили?
Маринка промычала что-то нечленораздельное, а я просто смолчала. Ещё не проглотила ком.
– Ну что, Анжела, ещё раз с первой зарплатой тебя! – торжественно изрёк он.
Все сразу схватились за свои кружки, загалдели. Все, кроме Соболева. Он не пил. Даже ни разу не пригубил. Его кружка так и стояла нетронутой, пока Стас не выпил свою.
– Чего зря добро пропадать будет? – оправдался Карих, придвинув к себе пиво Соболева.
– Вадим, а ты почему отделяешься от коллектива? – спросила Юля. – Не пьёшь совсем, не ешь...
– Я за рулём.
За рулём! А что же он полтора часа делал? Где был? Я так ждала его, и вот он здесь, а настроение с каждой минутой всё хуже.
Я почти не участвовала в беседе, да и Соболев тоже не был особенно разговорчив. Время от времени поглядывал на меня, но ещё чаще – на время. Телефон его лежал на столе, рядом с ним. И это изрядно добавляло грусти. Он что, куда-то торопится?