— Туалет вот, — он включает свет, мы заходим.
— Ооо! Удобненько, — улыбаюсь, — ножик?
— Вот, — он вручает мне карманный перочинный ножичек, — только такой есть.
— Ладно, разберемся, — хихикаю.
— Эль… — Амир стоит сзади, я чувствую его горячее дыхание.
— Что? — спрашиваю, по телу проносится сильная дрожь.
Мужские руки ложатся на мою талию. Дыхание сбивается. В туалете стоит полумрак. Амир тянет меня на себя, прижимаюсь спиной к его широкой груди.
— Развернись, — приказывает, и я подчиняюсь.
Глава 5
Лука
Этот Новый год впервые встречаю в одиночестве. Ну как… вернее, только в компании друзей. В предыдущие годы я всегда был с красоткой. Или с двумя.
Те близняшки оставили незабываемые впечатления.
Люблю длинноногих, уверенных в себе женщин. Чтобы знали, как мужика ублажить.
Пока мы расставляем одноразовые тарелки, задумываюсь о своей жизни.
Я, Амир и Лёня вместе с универа. Поднимались, падали…
Амир единственный из нас умудрился жениться на студенческой любви. Его бывшая сука редкостная, и их развод мы с Леонидом восприняли как дар небес…
Я подозревал, что она гуляет от Сабурова. Но молчал.
— Попали мы со Стешиным… — хмыкает Лёня, — Амир его в порошок сотрет.
— И я ему помогу… — рычу, — из-за мудака мы тут застряли.
— Хоть не одни, — усмехается друг, — компания подобралась более чем приятная.
— Да уж, но наш милый курьер очень пуглива. Придётся её немного раскрепостить…
— Хочешь ее трахнуть? Амир не позволит. Он смотрит на нее, как лев на овцу.
— Думаешь, уже присвоил малышку? — хмыкаю.
— Думаю, да.
— И тебя это устраивает? Я тоже ее хочу, — злюсь.
— Эля не вещь, чтобы решать за неё, — Лёня раскладывает ножи и вилки, — не стоит нам ее поить и…
— Я и не хотел, — чешу затылок.
Если только немного.
Член дергается в брюках от одной мысли о малышке Элечке. Она совершенно не в моем вкусе, но такая вся невинная и сладкая, что ее хочется вопреки всему.
Но опаивать женщин не в моем стиле.
— Кстати об этом. Они там долго, ты не находишь? — Лёня напряженно смотрит на дверь.
Ему тоже понравилась малышка-курьер. То есть нас трое, она одна. Три хищника и одна овечка. Прекрасный расклад!
— Пойду их растормошу, — бросаю одноразовую вилку на стол, — а то боюсь, там Амир берега попутал и решил присвоить нашу сладкую пленницу.
— Мы сами тут пленники, — ржет Лёня.
А я уже спешу в туалет, куда десять минут назад наш мачо увёл крохотную малышку Элю.
С появлением этого ангелочка я даже не против провести Новый Год в офисе.
Уже на подходе слышу звуки, от которых мой слегка привставший член тут же больно упирается в брюки.
— Ммм! Амиир… не надо… пожалуйста…
От её стонов пах судорогой сводит. Блядь, Сабуров, что ты творишь⁈ Без нас… Тихо подхожу, заглядываю в щёлочку между дверью и стеной.
Еда лежит на краю раковины. А мой друг нагло лапает милого курьера. Целует ее, буквально пожирает малышку.
Сука…
Смотреть кайфово… но еще больше хочется поучаствовать. Эля такая невинная малышка. Она продолжает слабо бороться. Вернее, пищит и явно всё сильнее возбуждается.
А я стою, словно долбаный сталкер, и слушаю.
— Амир… хва… ммм! — и снова ее милый ротик порабощен нашим другом.
Блядь! Это нечестно! Я тоже хочу!
Приоткрываю дверь, Эля дёргается в руках Сабурова.
Его ладонь уже под ее свитером, а губы малышки все искусаны. Хочу!
— Чем занимаетесь? — поправляю член в брюках.
Мной овладевает тьма. В висках стучит лишь одно желание — Элю хочу!
— Поделишься? — срывается с губ.
— Что? Не надо… пожалуйста… — малышка выглядит всё более сексуальной.
— Почему бы нет, — Амир крепко ее держит, — расслабься, милая… мы не обидим тебя. Ведь так, Лука?
Взгляд друга требователен. Он не допустит насилия или принуждения. Потому что сам хочет развратить этот нежный цветок.
— Эля, — подхожу ближе, касаюсь ее светлых волос, беру прядь и пропускаю сквозь пальцы.
Девушка стоит ни жива, ни мертва.
— Не бойся, ангелочек, — подаюсь вперед, — мы не станем ломать тебе крылья. Лишь немного окрасим их в цвет порока…
Она вжимается спиной в грудь Амира. Я обхватываю тонкую шейку сзади.
— А какой он… — шепчет, смелея, — цвет порока?
— Сама реши, — прижимаюсь к нежным губкам.
Резко раскрываю ее ротик, проникаю языком. Начинаю шарить. Малышка давится. Совершенно ничего не умеет. Поначалу деревенеет, но с каждым движением моего языка расслабляется…