У нее защемило сердце. Боже правый, она действительно была безнадежна! Но Эйлин не могла отпустить его. Она боялась, что у нее разорвется сердце, если она отпустит его. Не сейчас… еще немного. Пусть это длится еще хоть бы одну вечность…
Ужасаясь того, что делает, Эйлин снова заснула, прекрасно понимая, что еще немного, и она уже не сможет спать в другом состоянии, привыкнет к нему так, что не сможет больше уснуть без него…
Глава 18
Необходимость чем-то занять себя снова давала о себе знать, только теперь больше потому, что Сэмюель опасался совершить глупость, потому что пребывал в лихорадочном состоянии. Он боялся, что не выдержит, пойдет, найдет Эйлин, заключит ее в свои объятия и… И стены, которые он разрушил прошлым вечером, вырастут с еще большей силой. Он боялся потерять голову. Еще и потому, что не мог забыть, как тепло она прижималась к нему нынче утром. Как-то по-особенному тесно, уютно. Он бы отдал всё на свете, чтобы держать ее так каждую ночь, но… Но он получил то, что заслужил, потому что едва он появился в ее комнате, как она посмотрела на него своим завораживающими, но полными боли и ужаса глазами, и чуть ли не умоляла его уехать. Или уехать самой.
Немыслимо! Это… В тот момент, когда она произнесла эти свои слова, он испытал такой ужас, такой парализующий страх накрыл его, что Сэмюель просто не мог говорить. Не мог представить жизнь, в которой не будет ее. Это было даже хуже того, что он пережил в семилетнем возрасте. Как он мог когда-то даже помыслить о том, чтобы она разорвала с ним помолвку?
Господи, он должен был немного отвлечься, чтобы снова не натворить глупостей.
Поэтому ранним утром, едва покинул спальню Эйлин, которой уже не было там, и, даже не позавтракав, он взял коня и поскакал проведать своих арендаторов. Это было лучше, чем находиться весь день в такой убийственной близости от Эйлин. Она подумает, что он просто спятил. И верно решит, что муж сошел с ума, ведь он приехал тогда, когда обещал держаться от нее подальше; спал в ее кровати, куда бы она не пригласила его по доброй воле. И всё равно помнила, о чем он писал ей.
День выдался на удивление теплым, хотя пару дней назад дули неприятные ветра. Солнце с особым теплом ласкало кожу, а деревья мирно шумели, стоя вдоль дорог.
С тяжелым сердцем Сэмюель повернул к одному из своих самых давних арендаторов. По правде сказать, он никогда не думал, что вернется в Хорнкасл, не говоря уже о том, чтобы заботиться об арендаторах, но они ведь были не виноваты в том, что их прежний хозяин навечно вытравил в сердце сына желание вернуться. Кроме того, Сэмюель заботился о них, потому что эти люди зависели от него, он бы не смог спать спокойно по ночам, зная, что кто-то, находящийся под его защитой, терпит лишения и страдания. А теперь он желал делать это с еще большим усердием. Потому что эти арендаторы будут служить Эйлин… если его не будет рядом с ней…
- Чёрт! – ругнулся про себя Сэм, проклиная себя за слабость. Он ведь ушел из дома только для того, чтобы не поддаваться этим мыслям, не поддаваться панике. Еще не все потеряно, он еще сможет…
Мысли прервали звонкие удары молотка. Вскинув голову, Сэмюель увидел, как на крыше коттеджа, состоящего из двух этажей, где умещалась вся большая семья мистера Макбрайта, орудовал крупный мужчина. Крыша была в некоторых местах разобрана, так что получалось, что ее просто чинили, забивая новые доски, чтобы потом сверху положить тяжелую солому.
Заметив всадника мистер Макбрайт, крепкий, но невысокий уже за пятьдесят мужчина с густыми усами и в фетровой шляпе, в окружении самых своих младших детей и даже нескольких внуков, повернулся к нему. Дети, игравшие рядом и весело глядящие на крышу, притихли.
- Добрый день, – протянул Сэмюель, останавливаясь.
Мистер Макбрайт снял шляпу.
- Добрый день. – Он с подозрением оглядел всадника. Лицо мужчины изменилось, будто он узнал Сэмюеля, потом быстро поклонился ему. – Вы должно быть наш маркиз, верно, милорд?
Такая теплота и радость были в его голосе, что Сэмюель даже неловко поежился.
- Всё верно, мистер Макбрайт.