Да, это всё имело значение и поражало, но больше всего ее поразило то, что он… Он был пьян! И едва держался на месте. Качаясь так, словно им управлял ветер, он подался вперед и едва не упал.
Это пробудило Эйлин, которая мгновенно бросилась к нему. Подойдя, она придержала его, уперев обе руки в его твердую грудь.
- Господи, Сэмюель, что с тобой случилось?
Он застонал и уронил голову на грудь, позволяя ей держать себя, но он был таким тяжелым, что ей пришлось прижать его к своей груди, чтобы не позволять ему упасть.
- Я… я чинил крышу Макбрайтов… – пробормотал он, уткнувшись ей в бок своим грязным лицо, оставляя на уже перепачканном платье следы сажи.
- Что ты сделал? – поразилась Эйлин, невольно погладив его по голове, откинув темно-каштановую прядь назад, чтобы лучше видеть его.
Он поднял к ней голову.
- Чинил крышу, а потом меня пригласили посмотреть, как обжигают кирпич. – Он опять улыбнулся. – Я ел сваренный в сырой глине картофель, намазанный маслом. Ничего вкуснее в жизни не пробовал…
Он выглядел таким довольным, спокойным, непривычно беззаботным и таким до боли красивым, что Эйлин едва не поцеловала его. Боже, маркиз, чье место было в Парламенте страны, чинил крышу простому смертному! Понимал ли он, что теперь в деревне его имя будут упоминать не только на воскресных проповедях? Его и так уже обожали, хотя в глаза не видели, а теперь… ей было страшно представить, на что теперь пойдут жители деревни ради ее мужа.
- И ты выпил, – прошептала она, убрав с его лба темную прядь, которая всё время возвращалась на место.
Он беспомощно икнул.
- Да, эль старика Холборна.
- Самый вкусный эль? Скажешь, что не пробовал ничего вкуснее?
Улыбка его вдруг сбежала с лица. Его взгляд переместился ниже, на ее губы, и он тихо шепнул:
- Нет.
Ее обдало теплом, которое мгновенно разлилось по всему телу. Эйлин задрожала и выпрямилась, боясь еще немного дольше смотреть на него.
В гостиной раздавались тихие шаги, а потом Рут постучала в дверь спальни.
- Миледи, ванная готова. Вам помочь?
Эйлин с трудом сглотнула.
- Нет.
- Хорошо, тогда позовите меня, когда закончите, чтобы я убрала всё тут.
Эйлин не смогла ответить, потому что до дрожи хорошо чувствовала близость Сэмюеля. Когда воцарилась тишина, она снова опустила на него глаза.
Он прижимался к ней головой и… казалось, что просто спит.
- Сэмюель, – позвала его Эйлин и, не сдержавшись, снова погладила его по голове.
Какая-то оглушительная нежность сжимала ей сердце.
- М-м-м?
- Ты спишь?
- Наверное, а что?
- Тебя нужно вымыть.
- М-м-м.
Эйлин внезапно обнаружила, что улыбается.
- Ты сможешь встать?
Ей вдруг стало не по себе от того, что ей придется совсем скоро отпустить его.
- Если ты просишь… – пробормотал он, вздрогнул, а потом, превозмогая себя, открыл глаза и медленно встал. Возвышаясь над ней, чумазый, уставший и засыпающий, он выглядел так потрясающе, что она не могла отвести от него взгляд. Еще и потому, что он опять улыбнулся. – Что теперь?
Теперь ей нужно было найти в себе силы, чтобы проглотить этот душивший ее комок в горле, а потом научиться жить в мире, где Сэмюель улыбался. Боже, ему так шла улыбка! Почему он раньше не улыбался? Еще одна эмоция, которую он бессовестно прятал от нее.
- Теперь… – Она отошла от него и повернулась к двери, ведущую в гостиную. – Идём за мной.
Слегка пошатываясь, он пошел за ней.
Перед камином уже разместили чугунную, обложенную простыней ванную, из которого поднимался завлекающий пар. Эйлин остановилась перед ним и внезапно поняла, какие именно обязанности взвалила на себя.
Сэмюель остановился за ее спиной.
- Что теперь? – спросил он тем же пьяным голосом.
Покачиваясь, он снова прижался к ней, уронил голову ей на плечо и затих.
Эйлин на мгновение закрыла глаза, приказывая сердцу не биться так стремительно, но… но мало того, что она должна была раздеть его… Боже, как она разденет его?