Глава 19
Сэмюель не волновался так, наверное, даже на своей свадьбе. По правде сказать, в тот день им владели совсем другие чувства. Тогда он боялся, что Эйлин не придет, или, что еще хуже, откажет ему прямо у алтаря перед немногочисленными гостями. Казалось, будто это произошло целую вечность назад, но сегодня он испытывал еще большее нетерпение.
Сегодня в деревне должен был состояться обещанный праздник. И он собирался пойти туда со своей женой.
Мысли об Эйлин всегда вызывали в нем непреодолимую слабость, но сегодня всё было иначе. Он плохо помнил, как вчера добрался до дома, с трудом соображал, что делал, но… Но в памяти врезались такие удивительные картины, что он едва мог в них поверить. Вот Эйлин стояла перед ним, а он прижимался лицом чуть ли не к ее груди. Вот она гладит его по голове. Снимает с него рубашку, стягивает через голову! Она проводила по его телу своими дивными, нежными пальцами так, что у него шевелились волосы на затылке, и едва не остановилось сердце.
Пробудившись утром, Сэмюель подумал о том, что всё это привиделось ему, но когда он обнаружил в своих объятиях Эйлин, причем не спавшую, потому что она приподняла голову и встретилась с ним взглядом, его поразила догадка о том, что это было не сном. Этим утром Эйлин не спешила сбежать от него, она продолжала лежать рядом с ним, а потом поразила прямо в сердце, когда залилась румянцем и прошептала чуть хриплым ото сна голосом:
- Доброе утро…
Сэмюель нетерпеливо повернулся к лестнице, ощутив, как на лбу выступает испарина. Господи, утро было не просто доброе! Такого утра он никогда в жизни не переживал. Эйлин спала в его объятиях, она не просто встретила его вчера пьяного и грязного, а потом умыла и уложила спать, утром она посмотрела на него и так мило покраснела, что он едва не потерял голову. Он был слишком ошеломлен, чтобы что-то сделать, поэтому она без труда выскользнула из постели и ушла в свою гардеробную, а он продолжал лежать в кровати и думал о том, что если бы не его запинка, он бы ни за что не позволил ей выбраться из постели. И вряд ли бы они сегодня попали на праздник.
Дрожащей рукой Сэмюель пригладил уже почти растрепавшиеся волосы. Господи, у него больше не осталось сил сдерживаться. Это… это не только отнимало все его силы. С каждым днем она становилась все прекраснее и такой до боли желанной, что он боялся позабыть обо всем на свете. Он едва соображал, когда видел ее, а когда она приближалась… Сэмюель тяжело вздохнул. Наделив себя правом спать в ее постели, он даже не догадывался о том, чем это обернется прежде всего для него.
И как ему быть теперь? Как он сможет ложиться с ней рядом и… удержать руки при себе? Как он может не думать о том, чтобы не зацеловать ее с ног до головы? Тем более после того, что она сделала для него. Как мог…
Лихорадочные мысли прервали звуки шагов.
Сэмюель открыл глаза, повернулся к лестнице и… И наверное просто помер, потому что в жизни не видел ничего прекраснее.
Эйлин спускалась по лестнице, скользя рукой по кованым перилам. На ней было какое-то просто фантастическое платье, которое сделали какие-нибудь колдуньи или ведьмы. Нет, оно не было откровенным, прозрачным или того хуже вызывающим.
Из нежного темно-лимонного шелка платье с квадратным, расшитым светло-золотистым кружевом вырезом, обнажавшим только верхнюю часть груди и шею, лифом оно собиралось у талии тонким плетеным золотистым шнурком и ниспадало складками вниз, едва касаясь его зубчатым подолом пола. Спереди на шелк падала полупрозрачная газа, расшитая золотыми нитками. Короткие рукава, чуть взбитые на плечах, открывали ее тонкие, утонченные руки, затянутые в светло-бежевые перчатки. Блестящие золотистые волосы были уложенные короной и ниспадали на лицо множеством вьющихся коротких прядей. Прическу придерживала такая же лена в тон перчаткам. В одной руке она держала закрытый веер, а на запястье другой висел небольшой ридикюль. Она двигалась с таким изяществом и грацией, будто просто парила над ступеньками.
Это… это… Он видел ее в красивом наряде на помолвке, помнил, какой невероятной она была в день свадьбы в белом платье, но это… Ему казалось, что он ослеп, оглох и онемел, потому что не мог дышать, не мог пошевелиться и просто не мог поверить в то, что это его жена. Она и раньше была красива, но теперь в ней появилось нечто иное. В ней был неуловимый свет, который и ослепил его. От нее исходило чарующее тепло, которое могло в итоге испепелить его. Она держалась с таким достоинством и грацией, что у него захватывал дух. Она действительно переменилась. Тонкая, притягательная, теперь она принадлежала ему, и это преображало ее до неузнаваемости. Господи, он хотел, чтобы она принадлежала ему до конца жизни!