Николь с болью в глазах отвернулась, Джейн грустно покачала головой. Эйлин же заметила, как лицо Роберта, который все еще стоял с ее мужем, стало почти каменным. Он опрокинул вторую кружку, которую принесли им. Сэмюель с таким же мрачным видом не отставал от него, опорожнив свою кружку.
Потом был веселый рил, даже старинный гавот. Молли приглашали на все танцы. И чем больше она танцевала, тем всё больше темнело лицо Роберта.
В какой-то момент музыка стихла. Молли подошла к подругам, продолжая улыбаться, но когда она посмотрела им в глаза, улыбка ее сбежала, а румянец исчез. Эйлин осторожно коснулась ее руки, но та замерла, побледнела, а потом, ни слова не сказав, просто ушла в другой угол зала, где не было никого. Эйлин непременно последовала бы за ней, состояние подруги ужасно ее тревожило. Так дальше продолжаться не могло.
Гул голосов прекратился, когда музыканты сыграли первые ноты вальса. Так и не побывав на балах, Эйлин тем не менее знала, каким важным танцем это был. На него молодые дебютантки даже получали разрешение. Вальс в деревне? Музыка лилась, только никто не спешил участвовать в танце. Такая странность привлекла внимание Эйлин, которая обернулась. И застыла, потеряв дар речи, потому что увидела, как от угла музыкантов разворачивается большая фигура Сэмюеля. Он смотрел прямо на нее, а потом медленно двинулся к ней. Сам попросил их сыграть вальс?
Внезапно все звуки вокруг, лица, наряды, всё померкло. Не было ничего, кроме него, и это… Это казалось ей ожившей мечтой, потому что Сэмюель подошел к ней, протянул руку и спросил своим глубоким, бархатистым голосом:
- Ты позволишь пригласить себя на танец?
Здесь было так много девушек и женщин, которые были бы счастливы потанцевать с ним, он мог бы выбрать любую, и хоть он был ее мужем, разве другим мужьям брак мешал танцевать с другими женщинами? Он не танцевал ни с кем, он не заговаривал ни с кем, если только на это не была необходимость. И сейчас он предлагал свою руку ей.
И она не смогла отказать, потому что у нее просто разорвалось бы сердце.
Снова, как и вечность назад, Сэмюель вывел ее в центр, обнял, только на этот раз притянул ее к себе слишком близко, так, что она почти касалась грудью его груди, чувствовала тепло, исходившее от него. Он сжал ей руку без перчатки, заглянул ей в глаза и закружил… И Эйлин побоялась потерять чувство реальности, потому что больше ничего не существовало, кроме этого головокружительного полета. И его. Самого непостижимого человека на свете.
Он даже не знал о том, что исполнял ее мечту, вернее, уже втору. Не представлял, что именно заставлял ее чувствовать, пока держал в своих объятиях. Пока кружил и смотрел на нее так, что у нее дрожали колени. Глаза его потемнели, в них появился огонь, который медленно перекинулся на нее, заставляя дрожать всем телом. Лицо его было непроницаемым, сосредоточенным и таким серьезным, что она с трудом могла дышать.
- Надеюсь, это лучше, чем танцы на балах? – внезапно спросил он, не отрывая взгляд от нее.
Эйлин подумала о том, что вот сейчас ее сердце выпрыгнет из груди, и она навсегда потеряет его. Он помнил, помнил о том, что она говорила ему в день помолвки. Что никогда не выезжала в свет, не была представлена ко двору, не была на балах. И сейчас, пригласив на танец, он хотел хоть чем-то заполнить то, что она недополучила.
Ей вдруг стало очень больно. Он приехал совсем недавно, но перевернул ее жизнь настолько, что она уже никогда не будет прежней. Он делал вещи, которые Эйлин не могла не оценить, совершал поступки, которые дополняли ее жизнь, говорил слова, которые она никогда не смогла бы позабыть. И был так искренен, что она… она не смогла не ответить тем же.
- Это даже лучше, – прошептала Эйлин, опустив глаза.
Рука его сильнее сжала ее пальцы. Сэмюель теснее прижал ее к себе. Он дышал так часто, что, казалось, сейчас задохнется.
- Эйлин… – прошептал он так глухо, словно погибал.
Музыка остановилась, комната перестала вращаться, но Сэмюель не мог отпустить ее. А она не могла отпустить его.
До тех пор, пока грубый смех не прервал это сковавшее их обоих оцепенение.