Молли позеленела от тяжести в желудке.
- Он прогонит меня. – Слезы снова покатились по щекам. – Он ни за что не станет меня слушать.
Эйлин коснулась ее дрожащей руки.
- Ты никогда не узнаешь, если не попробуешь.
Теперь Молли была бледна от страха.
- Предлагаешь пойти к нему?
- Настаиваю. – И сжалившись над ней, Эйлин тихо добавила: – Но только завтра, не сегодня. Ты умоешься, приведешь в порядок свои мысли, Николь сделает тебе прическу, а я найду для тебя один из лучших нарядов. Ты сходишь к нему и, наконец, поговоришь с ним.
Молли прижала ладонь ко лбу, начиная задыхаться от страха.
- Что-то мне плохо… Может отложить всякие там сложные дела на… на неделю?
Эйлин с трудом сдержалась от улыбки.
- Даже не думай, я не позволю!
Впервые в жизни Молли, вероятно, была напугана до потери пульса.
- Х-хорошо. – И тут же добавила, став серьезной: – Но если он скажет хоть одно слово!..
Эйлин мягко оборвала ее.
- Не скажет, уверяю тебя. Доверься своему сердцу.
Это нисколько не придало силы Молли. Она растерянно огляделась вокруг, а потом пробормотала:
- Я хочу пойти домой. Я не смогу вернуться туда.
- Хочешь, я провожу?
- Нет, разумеется, нет. Вам лучше вернуться в паб, вы должно быть замерзли.
- Глупости.
- И все же там вас ждет муж. – Лицо Молли внезапно стало серьезным. – Вам очень повезло с ним.
Молли попрощалась и ушла, даже не заметив, как при этих словах побледнела Эйлин.
Холод внезапно пробрался под тонкий шелк, и Эйлин вздрогнула.
Оставшись одна, она обхватила себя руками и опустила голову, потому что прежняя тяжесть снова давила на грудь. Молли не понимала, не знала всего того, что произошло… Еще вчера ночью, ложась спать, Эйлин была благодарна небесам за то, что они вернули ей Сэмюеля, но… Но прошлое невозможно забыть. Он так до сих пор не сказал, что на самом деле привело его сюда. И когда он уедет.
А ведь он уедет, в этом не было сомнений. Ей было известно, что он не привез с собой ничего из вещей. У него не было даже камердинера, и дома его вещами занимался молодой старший лакей, которого приставил к хозяину дворецкий. Не это ли означало, что он уедет? Да и…
Всё было так запутано. Пока она переписывалась с ним, в ней росла неудержимая уверенность в нерушимости связи, которая возникла между ними. Но всё рухнуло в одночасье. Его поступок в саду поставил под сомнение всё то, что они до этого делили друг с другом, даже обесценило всё это.
Сейчас он был в ее жизни, но разве не было это иллюзией? Он побудет здесь и уйдет, и что потом? Он мог улыбаться ей, мог станцевать с ней, мог сделать массаж плеч с такой нежностью, что она едва не растаяла прямо в его руках, мог… мог снова разбить ей сердце, потому что скрывал от нее свое собственное. Не позволял ей даже близко подойти к нему. Он никогда не говорил, что думает о том, что их связало, что он при этом чувствует… Никогда не говорил, что ему нужен этот брак. Нужна она.
Подул холодный ветер, и это заставило Эйлин вернуться в паб. Едва она вошла внутрь, как горячий воздух ударил ей в лицо, заставив вздрогнуть.
На время отодвинув в сторону все свои тревоги, Эйлин подошла к подругам и рассказала о том, каким важным днем станет для Молли завтрашний день, что они должны обязательно помочь и поддержать ее. И они должны быть рядом, чтобы не допустить новых непредвиденных поворотов. Все согласились на том, что завтра утром соберутся у Николь, чтобы помочь Молли.
Оглядевшись, Эйлин заметила у барной стойки только Сэмюеля, который пил пиво. Волосы его были в легком беспорядке, лицо суровое и застывшее. Отсюда она не видела его глаз, но… Но они вероятно были такими, какими она видела их в последний раз: потемневшими, сосредоточенными.
Сердце ее охватило дурное предчувствие: может, он сожалеет о том, что вернулся?
Эйлин застыла, осознав, что не одна Молли испытывала страх. Сейчас, глядя на угрюмого и мрачного Сэмюеля, она внезапно испытала страх того, что он уедет.
Господи, что она делает? О чем думает? То мучается от того, что он рядом, то леденеет при мысли о том, что он уедет… И все равно тот поступок в саду всегда будет стоять между ними. Они не смогут просто так перешагнуть его, а он не смог так до сих пор хоть что-то объяснить. Он не мог не понять, как это было важно для нее, как глубоко это ранило ее. И всё же он молчал, молча приходил и ложился спать рядом с ней, молча приглашал на танец… Камня на камень от ее жизни не оставил… И если она хоть бы на миг поддастся… она просто погибнет.