Она боялась того, что он приедет, но вот он приехал, и она смирилась. Она боялась того, что он останется, но он остался, и с этим она тоже смирилась. Но что будет потом, когда ему надоест быть тут?
Глава 20
Они приехали домой поздно. В доме горел приглушенный свет, когда они поднимались по степеням и шли по коридорам. Эйлин охватило такое странное волнение, что она едва передвигала ноги. Еще и потому, что пока она выходила из паба, Сэмюель выпил слишком много эля, так что едва не уснул в карете, когда они ехали домой. Но сейчас он шел рядом с ней. Уверенно, почти не шатаясь. И не отставал от нее. Она понимала, что он пойдет за ней, с ней, он шел в ее комнату… Она не могла не впустить его, не просто потому, что уже привыкла к его присутствию.
Сегодня его присутствие пугало ее больше всего на свете. Потому что она сама была на тоненькой грани от того, чтобы не упасть в его объятия. Ею двигали не просто непреодолимые и могущественные чувства. Она больше не могла сдерживать себя, когда он касался ее. Кажется, она была всегда безнадежна, когда дело касалось Сэмюеля, но сегодня ей было особенно страшно лишиться трезвости рассудка, как однажды это случилось во флигеле. Тогда ею двигали лихорадка, облегчение того, что она видела его, оглушительная тоска и желание обнять и больше никогда не отпускать его. Сегодня всё было иначе, сегодня вокруг сердца не было ни одного защитного барьера, и если он коснется ее, она навсегда потеряет себя.
Эйлин вздрогнула, когда Сэмюель закрыл за собой дверь. Сердце ее подпрыгнуло, а потом замерло, когда она увидела, как он смотрит на нее, стоя у двери. Его темный, пронзительный взгляд пробирал ее насквозь. Она не была глупа и прекрасно понимала, что означает этот его взгляд. Она знала, что он хотел коснуться ее, но… но она не могла так. Каждый раз отдавать ему частичку себя, а взамен не получать ничего, даже простой надежды на то, что это ему будет нужно, что это для него хоть что-то значит. Она так сильно боялась его взгляда, что развернулась и пошла в свою спальню.
Ей следовало быстро раздеться и лечь. С тех пор, как он стал спать в ее комнате, Эйлин распорядилась поставить в углу красивую китайскую ширму. За ней она и скрылась, пройдя мимо мерно горевшего камина.
Стянув с рук перчатки, она бросила их на стоявший рядом стул, а затем потянулась к пуговицам за спиной, надеясь, что справится.
Ее остановил глухой голос, а потом теплые пальцы, которые оказались на ее шее.
- Не шевелись.
Ее накрыли воспоминания о брачной ночи, когда он вот так же подошел к ней сзади и укрыл ее плечи полотенцем.
Эйлин и сейчас застыла так, словно превратилась в статую. Волнение помешало ей услышать приближающиеся шаги, но вот он стоял позади нее, дыхание его касалось ее шеи, а пальцами он стал расстегивать платье, незаметно лаская кожу спины.
Ее парализовало, дыхание застряло в горле, а колени задрожали. Не только от его прикосновений. На нее напала такая безудержная слабость, что она не могла пошевелиться, испытывала почти болезненную потребность откинуться назад и прижаться к его груди, чтобы устоять. Эйлин стояла в ужасе, позволяла ему раздевать себя и… Как бы сильно, она не желала его прикосновений, она не могла так… Просто не могла! Ее тянуло к нему, безумно тянуло, его прикосновения всего так сокрушительно действовало на нее, но… Слишком многое стояло между ними, и если она позволит сейчас чему-то случиться, значит она просто прировняет все свои чувства и переживания с землей. Пропасть между ними останется и станет еще непреодолимее, потому что они так и не выяснят все свои страхи и никогда не смогут преодолеть их.
- Пожалуйста, – выдохнула она, закрыв глаза. И едва не застонала, когда почувствовала на шее прикосновение его губ. Таких нежных, что она едва не расплакалась.
- Эйлин, чего ты хочешь? – пробормотал он, продолжая покрывать ее шею и плечи теплыми поцелуями.
Она задрожала, не замечая, как слезинка скатилась по щеке. Он же обещал, он же дал слово, что ничего не сделает. Как бы сильно она этого не хотела.