Оглушительный грохот сотряс тишину. Шпилька вскользнула из дрожащих пальцев и едва не застряла в замке, но бесшумно упала на пол. Как и Эйлин, которую отбросило назад так, словно удар пришелся по ней. Она приземлилась на мягкое место, но даже не заметила боли. Ошеломленным, напуганным взглядом она смотрела на дверь, на самую ненавистную дверь на свете, и... Боже, Сэмюель был всего в нескольких шагах от нее, а она не могла добраться до него!
Что-то подняли, а потом с такой силой бросили на пол, что задрожал казалось весь дом. Побелев от ужаса, Эйлин встала. Она больше не могла выносить всё это. У нее не только от страха леденела кровь. Она боялась, что у нее разорвется сердце до того, как она доберется до мужа.
- Сэмюель!
Тишина.
И снова грохот.
У нее от безысходности и ужаса слезы покатились из глаз. Боже, что он там делает? По крайней мере он не был ранен, если что-то делал! Едва живая, Эйлин встала с пола и повернулась к дворецкому.
- Ломайте дверь! – потребовала она, желая увидеть проклятую дверь в щепках. Бледный дворецкий не осмелился даже пошевелиться. – Я приказываю!
И снова грохот!
Боже правый, он что, решил снести весь дом? Тогда зачем заперся там? Мог бы просто начать с холла, и она бы помогла ему. Если бы знала, для чего всё это.
Дворецкий подошел к двери, но было видно, как он боится. И ослушаться боялся, и исполнить то, что повлечет еще больше серьезных последствий, не решался.
- Ломайте! – снова приказала Эйлин, цепенея от ужаса.
Уэйдж толкнул дверь плечом. И поморщился. Снова толкнул. На этот раз сильнее, решительнее. Но дверь разумеется не поддалась.
- Она слишком толстая и тяжелая, миледи, – извиняющимся тоном произнес он.
Такой ответ ее не устраивал.
- Нести тогда топор! Несите хоть что-то, что способно открыть эту дверь!
И дворецкий и экономка были бледны от страха.
- Но это… это может быть опасно… – начал он.
Эйлин оборвала его.
- Уходите! Убирайтесь! – вскрикнула она, не замечая слез в глазах. – Я сама справлюсь!
Эйлин была в таком ужасе, что не могла простить слугам их предательство. Выгнав их всех, она снова присела перед дверью и стала ковырять в замке еще одной шпилькой, которую вытащила из волос, почти рассыпав пряди. Но она не замечала ничего.
Время от времени раздавался грохот. Удивительно, но там еще было, что ломать.
Стемнело быстро и неожиданно. Так, что она едва что-то могла разглядеть. Она не заметила, как одна из служанок принесла и поставила рядом с ней свечу. Эйлин ковырялась в дери до тех пор, пока не онемели пальцы. Даже поранилась и из ранки потекла кровь, но и этого она не замечала.
А потом услышала… Лихорадочные, обрывистые звуки голоса.
- Уходи! Сколько можно повторять!
Теперь он снова заговорил. Боже, к нему вернулся голос! Эйлин застыла от окатившего ее облегчения, но оно длилось недолго.
- Я не уйду, – прошептала она, вытирая слезы.
- Ты как истукан стоишь там и никогда даже ответить не можешь! Уходи!
И тогда Эйлин поняла, что всё гораздо серьезнее, чем она предполагала.
Потому что он разговаривал вовсе не с ней.
Внезапно ключ с той стороны задрожал, выскользнул из замочной скважины и с тихим стуком упал на пол. Эйлин добилась того, что хотела, но теперь испытала еще больше страха от того, что ей предстояло войти. Вернее, она хотела войти туда больше всего на свете, но… Но не представляла, что ждало ее там.
Онемевшими пальцами она нашла на полу связку ключей, вставила тот единственный в замочную скважину. Подняв с пола свечу, Эйлин на миг закрыла глаза, а потом повернула ключ и открыла дверь, сделала то, о чем мечтала больше всего на свете, но теперь страха в ней было гораздо больше, чем за всё то время, что она сидела под дверью.
У нее дрожали руки, дрожали колени, но Эйлин оттолкнула тяжелую, самую ненавистную дверь в мире.
На нее дыхнул холод, словно выбравшись из заточения, и вместе с мраком, царившим там, набросился на нее, едва не погасив свечу. Затаив дыхание и устояв на ногах, Эйлин прикрыла ладонью свечу, выровняла дыхание и, перешагнув порог, ступила в кромешную тьму