Одной свечи было недостаточно, чтобы осветить большую, холодную комнату, но едва войдя, Эйлин наступила на кусок разломанного дерева. Опустив взгляд на пол, она увидела мелкие осколки стекла, которые покрывали паркет и ковер.
Подняв свечу выше, Эйлин наконец разглядела комнату, в которой оказалась.
Длинная и с высокими потолками, оно занимало почти все левое крыло дома. Вдоль стен, насколько было видно при слабом освещении стояли большие шкафы со стеклянными дверцами, за которыми на гвоздях висели длинные и отполированные мушкеты, артиллерийские винтовки и короткоствольные пистолеты с тяжелыми рукоятками. В некоторых шкафах находились шпаги, мечи и обнаженные кинжалы, чьи ножны висели на рядом с ними. Посередине комнаты в шеренгу стояли столы, в которых тоже находились оружия, кинжалы и просто ножи, выставленные для обозрения.
Все столы были перевёрнуты. Стеклянные дверцы разбиты. Разбилась даже нижняя часть окна, занимавшее всю противоположную стену, откуда дул промозглый, холодный воздух, зловеще колыхая тоненькой занавеской.
В комнате было так холодно, что Эйлин пронизывало насквозь. Она не могла пошевелиться, свеча в руке задрожала, но Эйлин заставила себя повернуться. Она боялась дышать.
И пыталась найти.
Она до смерти боялась и хотела найти Сэмюеля.
Приподняв свечу выше, она огляделась, умоляя Бога помочь ей справиться, что бы это ни было.
Его не было нигде. И это… начинало не просто пугать ее.
Холодея от ужаса, не представляя, что могло довести его до такого состояния, Эйлин прошла несколько шагов направо, всматриваясь в разруху и темноту так, что заболели глаза.
Там его не оказалось.
Тогда она двинулась в левую сторону, вздрагивая всякий раз, когда слышала, как стекло хрустело под ногами. Она шла вперед, страшась нарушить окутавшее комнату оцепенение, как будто это могло выпустить затаившихся здесь демонов. Вскоре она обнаружила, что, пройдя вглубь комнаты, на этой части не было больше осколков. Она переступила ковер, оказавшись на холодном истертом паркете. Впереди нее показался большой черный камин. Рядом с ним стояло большое кресло.
И тогда она заметила.
В самом дальнем углу, укрытый креслом и забившись так, что его невозможно было разглядеть, на холодном полу сидел Сэмюель.
У нее перехватило дыхание, когда она увидела его.
На нём не было сюртука, не было жилета, даже шейного платка. Рубашка чуть ли не висела на нем, на правом плече материя порвалась, обнажив темную кожу. Волосы были взлохмачены и падали ему на лицо так, что его невозможно было разглядеть. Его невозможно было разглядеть еще и потому, что, согнув колени, он подтянул их к себе, уперся локтями в них и, схватив голову так, что зажимал уши, он опустил голову и раскачивался взад-вперед, бормоча только:
- Уходи… Уходи…
Он не видел ее, возможно даже не знал, что она стоит перед ним.
Он не мог обращаться к ней.
Он обращался к тому, кто сделал это с ним.
Парализованный непреодолимым ужасом, Эйлин какое-то время смотрела на него, не в состоянии пошевелиться. Ее поразило не только то, что она никогда еще не видела его таким. Он всегда так хорошо контролировал себя, что многие считали его бесчувственны, но разумеется он был не таким. Он не просто чувствовал.
У нее было такое ощущение, будто он погибает прямо у нее на глазах.
Горло перехватило от рвущихся наружу рыданий. Тело ее сотряслось, и, придя в себя, Эйлин бросилась к нему, позабыв обо всем на свете. Боже правый, он столько времени сидел тут один, в холоде и… и с тем, что довело его до такого состояния.
Рухнув рядом с ним на колени, Эйлин поставила рядом свечу и повернулась к нему.
- С-сэмюель, – пробормотала она побелевшими губами, а потом подняла руку и, как бы ей ни было страшно, она коснулась его головы. – Боже правый, что с тобой?
Она боялась дышать, потому что была уверена, что просто разрыдается и не сможет помочь ему. А ему нужна была помощь, потому что он действительно погибал…
Он горел, кожа его была такой горячей, что она едва не обожглась. Он вздрогнул и тогда она почувствовала, как он дрожит. Он еще яростнее стал раскачиваться, зажимая уши, и не переставал повторять: