Тень пробежала по его лицу. Сэмюель опустил голову. Из горла его вырвался хриплый стон.
- Семь.
Эйлин оцепенела. Ему было семь лет, а родители, вместо того, чтобы утешить насмерть перепуганного ребенка, возложили всю ответственность на его плечи так, словно он действительно был хладнокровным убийцей? Теперь она понимала всё. И не только то, почему отец, мать и сын вели себя так, будто чужие. Они и были чужими друг для друга. Их разделила не только трагедия. Их бесчувственность, вкупе с бессердечностью превратили трагедию в настоящую катастрофу, потому что в тот день они потеряли не только старшего сына. Взвалив на плечи семилетнего ребенка вину за произошедшее вместо того, чтобы держать дверь опасной комнаты запертой, чтобы не позволить им играть с опасными предметами, они навсегда разрушили жизнь Сэмюеля, лишь бы лично не нести ответственность за произошедшее.
Если до этого ею владели ужас и боль, сейчас Эйлин задрожала от гнева, от такой слепящей ярости, что готова была убить его родителей за содеянное.
Задыхаясь от гнева, она яростно повернула голову Сэмюеля к себе.
- Ты не убийца, Сэмюель, слышишь меня! Ты не сделал ничего, за что должен нести ответственность. Это не твоя вина, не ты…
Он покачал головой, а потом закрыл глаза.
- Это уже ничего не изменит, – обреченно обронил он, и снова начал дрожать. Снова стал зажимать уши. – Ничего не изменит…
Он никогда не избавится от этой разрушительной силы чувства вины и никакие слова не переубедят его в обратном.
Это было… так невыносимо, что Эйлин подалась вперед и стала покрывать поцелуями его лицо, не зная больше никакого способа, каким могла привести его в чувства. Каким могла вернуть его себе.
- Изменит. Ты должен верить мне. Я никогда не лгала тебе. Ты должен поверить мне, что ты не убийца, иначе…
Иначе у нее сейчас разорвется сердце.
Сэмюель вдруг задрожал сильнее, а потом… Потом из горла его вырвался надтреснутый стон. Он схватил ее за плечи, обнял и прижал к себе так крепко, что она едва не задохнулась. Он дрожал так, как не дрожал никогда прежде. Руки его лихорадочно стали двигаться у нее на спине. Он поднял голову и посмотрел на нее.
- Я сейчас не в состоянии думать ни о чем. – Он запечатал ее губы яростным, беспощадным поцелуем. – Ради Бога молчи!
Эйлин задохнулась от его напора, но не остановила его. Не смогла бы ни за что на свете остановить его, потому что это немного успокоило его, отвлекло от слов, которые она не могла больше слышать. И ей… ей тоже нужно было успокоиться, нужно было касаться его, чтобы поверить в то, что он живой, что он рядом. Что он с ней. Что она не потеряла его. Господи, она не могла потерять его. Тем более теперь.
- Сэмюель, – пробормотала она, сквозь поцелуи.
- Молчи! – повторил он, набросившись на нее.
Губы его были горячими и неумолимыми, давя на нее с какой-то неистовой силой. Он вдруг подхватил ее, приподнял, а потом уложил на пол перед камином. Эйлин и тогда не стала сопротивляться, почувствовав, как его большое, дрожащее тело опускается на нее. Он лег сверху, придавил ее к твердому паркету, а потом просунул ногу между ее ног и коленом развел их в стороны. И ни на миг не переставал целовать ее, будто без этого мог задохнуться. Но и тогда Эйлин не остановила его, держа его лицо в своих ладонях и целуя его в ответ так, как только была способна. Лихорадочно опустив руку вниз, он стал поднимать подол ее платья, пальцы его прошлись по ее бедру, и он стал стягивать вниз шелковый чулок. Так… так знакомо… Это было…
Его слова… Такие до боли знакомые. Эйлин внезапно оцепенела, потому что в мозгу вспыхнула картина, которую она все пять месяцев пыталась стереть из памяти. Точно такая же картина, когда он лежал сверху, а его загорелая рука покоилась… на чужой ноге.
После того, как был фейерверк! После того, как грохот снова заполнил его жизнь.
Едва дыша, Эйлин отстранилась от него. Он замер, приподнял голову. Дыша тяжело и горячо, Сэмюель смотрел на нее такими глазами, что казалось он стоит на краю пропасти и вот-вот упадет туда.
И тогда она всё поняла. Поняла то, что никогда бы не узнала, если бы не сегодняшний выстрел.
Боже, если только один выстрел сотворил с ним такое, что же мог сделать целый сноп фейерверков? В тот день он выглядел почти так же, каким был сегодня в деревне. Бледнея и дрожа, он отослал ее в тот далекий день так же, как делал сегодня. И если тогда она не поняла это, тогда… как он в тот день справился с собой, если рядом не было никого? Он не владел собой, он едва ли понимал, что происходит, охваченный не только чувством вины, но и бесконечным ужасом и болью. И зная падкий нрав смой леди Уинтер, Эйлин смогла легко догадаться о том, что возможно, найдя Сэмюеля в плохом состоянии, она решила утешить его так, как только позволяли ее манеры.