Помнил ли он о том, что произошло вчера? О чем он говорил ей?
Выпрямившись, он вздохнул, а потом с неприкрытым ужасом спросил:
- Вчера… я ничего тебе не делал?
Его голос привел ее в чувства. Не только потому, с каким страхом он прозвучал.
- Ты не помнишь, что было вчера?
Он с раскаянием смотрел на нее, а потом медленно покачал головой.
Это было еще хуже, потому что… Потому что виноватой теперь ощущала перед ним она себя. Эйлин ужасалась того, как жестоко поступила в то далекое утро, когда не позволила ему объясниться, хотя понимала, что он не смог бы ничего сказать ей. Всё обстояло намного серьезнее и запутаннее. Настолько, что она снова стала задаваться вопросами, на которые он вряд ли бы нашел ей ответы.
Однако не это сейчас было важно.
Она ужасно хотела подойти к нему, но у него был такой вид, словно малейшее прикосновение причинили бы ему еще большие страдания.
И все равно она направилась к нему, чувствуя, как дрожат ноги, как перехватывает горло.
- Как ты себя чувствуешь? – спросила она, увидев, как он вздрогнул и медленно встал.
И выглядел еще более мрачным и опустошенным, каким она нашла его вчера. Словно не только вся жизнь ушла из него. Он выглядел так, словно никогда уже не будет прежним.
- Как я оказался здесь? – спросил Сэмюель, но потом сам же вздохнул. – Ты привела меня сюда.
Она сглотнула.
- Да.
Им снова овладели какие-то мрачные, опасные чувства. Лицо его начало темнеть. Он провел рукой по взлохмаченным волосам, и внезапно отвернулся.
- Спасибо.
Эйлин едва сдержала слезы. Она не хотела его благодарности. Она хотела, чтобы он не закрывался от нее. Чтобы позволил ей подойти и обнять его, чтобы она поверила в то, что все будет хорошо…
Но он снова показался замкнутым и таким отчужденным, словно никогда больше не собирался позволять ей приближаться к себе.
- Сэмюель, – тихо позвала его Эйлин, прижав руку к груди.
Он вздрогнул, но не обернулся.
- Я должен поехать в деревню. Останься пожалуйста дома, пока я не вернусь.
Дом, который он всегда ненавидел. Теперь она и это понимала.
Эйлин быстро смахнула влагу со щеки и медленно кивнула, решив, что он хочет выяснить, как обстояло дело с пойманным Джеком.
Боже, поехать в деревню в таком состоянии! Она не хотела отпускать его, боялась выпустить из дома. Ему нужен был отдых, нужно было отдохнуть, но что-то в его голосе остановило ее.
- Хорошо, только… будь осторожен.
***
«Будь осторожен…»
Такие до боли знакомые слова. Сэмюель думал, что просто выдумал их, но нет. Они всегда были с ним, куда бы он ни шел, что бы ни делал. С ним всегда были ее слова. И миниатюра, которая помогала верить в свет, способный прогнать даже самый беспросветный мрак.
Мрак всегда приходил так не вовремя. Он чувствовал его приближение не только, когда рядом раздавался выстрел. Его тело начинало предавать его, разум предавал его. Слабея так, что не мог владеть собой, он превращался в отличную мишень, по которой с таким извращенным удовольствием палило его прошлое. И глаза… застывшие от боли, остекленевшие глаза Артура, который ошеломленно смотрел на него, а потом брат замертво свалился на пол и больше никогда не вставал. Было так много крови, что Сэмюель боялся захлебнуться в ней. Он захлебывался, каждый раз тонул в крови брата, пока видения не исчезали.
Было бы намного лучше, если бы на месте Артура оказался он. Тогда ему не пришлось бы искать его тело. И выслушивать слова матери, которая кричала как обезумевшая, рыдая над трупом сына, и проклинала другого.
- Убийца! Ты убил моего любимого мальчика! Гореть тебе в аду!
И он горел, горел до сих пор.
Маркиз тогда, стоявший в оружейной, схватил жену и оттащил от тела сына, потом выбросил ее из комнаты. Схватил и выдворил такого же бледного младшего сына.