И вот они сидели перед Мэг, которая смотрела в пустоту. Сжимая перед собой руки, она смотрела на них отсутствующим взглядом.
- Мэг, дорогая, – заговорила Эйлин, не зная, с чего и как начать. – Ты помнишь Артура и Сэмюеля?
Девушка вздрогнула, но и только. Ее взгляд переместился с вазы на окно.
- В детстве вы, должно быть, много играли друг с другом. Надеюсь, они тебя не обижали?
Мэг нахмурилась и стала мотать платок себе на палец.
- Играли… мы играли… Играем… Они со мной играли.
Эйлин затаила дыхание, боясь поверить в то, что у нее получится, боясь ложных надежд, которые могли сейчас затмить рассудок.
- Мэг, милая, ты знаешь, что такое пистолет?
Красивые черты лица исказились. Руки ее стали дрожать.
- Пистолет… плохой… Он очень громкий.
Эйлин почти упала перед ней на колени, осторожно взяв девушку за руку. Боясь напугать ее, она всё же заглянула ей в глаза.
- Кто держал пистолет, который громкий? Он был в руках маленького мальчика или?.. – Она с трудом сглотнула. – Или он был в руках взрослого дяди?
Мэг вдруг высвободила руки, задрожала и заплакала.
- Он плохой… очень плохой… Он не хотел, чтобы мы играли.
Эйлин не шевелилась.
- Кто? О ком ты говоришь?
Мэг не переставала плакать и стала раскачиваться вперед-назад… Напоминая до ужаса знакомые движения.
- Он… он держал пистолет… Пистолет очень громкий… А потом… Он бросил пистолет Сэмми и сказал, что из-за него пистолет стал таким громким. – Мэг схватила голову и заплакала. – Он плохой… Он ужасно плохой… Мама, – прошептала она и миссис Хантер бросилась к дочери.
- Всё, успокойся, моя милая. – Миссис Хантер тоже плакала, прижимая дочь к груди. – Господи, как давно ты не называла меня мамой, девочка моя!
Эйлин не могла пошевелиться, потому что…
Все ее догадки не были ложными.
Маркиз, узнав о том, что Артур не его сын, взбесился, впал в ярость, прибежал в оружейную, где его сыновья играли, и в порыве ярости выстрелил в мальчика. Но мало того, что он убил ни в чем не повинного ребенка.
Эйлин прикрыла рот рукой, не в силах бороться со слезами.
Маркиз бросил свой пистолет в руки младшему сыну и сказал, что это он убил брата. Возложил всю ответственность на еще более невинного ребенка, не просто разрушив его жизнь.
Господи, каким нужно быть монстром и трусливым ничтожеством, чтобы переложить всю свою вину на собственное, семилетнее дитя, которого медленно убивало горе преступления, которого он не совершал, а потом позволять обезумевшую от горя мать обвинять его в том, чего даже Сэмюель не понял? До сих пор думал, что он сам выстрелил.
Вот, почему в Хорнкасле нигде не было упоминаний об Артуре! И о Сэмюеле, который все эти годы нёс на своих плечах чужой грех.
Эйлин боялась пошевелиться.
Боже правый, как она теперь всё это расскажет Сэмюелю?
Глава 24
Наверное, так было лучше.
Наверное, так должно было всё и закончиться.
Вот только Сэмюель не желал мириться с этим. В жизни он повидал слишком многое, пережил такое, что ему даже в страшном сне не приснилось. Но он никогда не ощущал того всепоглощающего ужаса, который охватил его сейчас. Никогда не чувствовал того, что вызывала в нем Эйлин. С самой первой минуты, когда посмотрела на него своими волшебными, зелеными, мокрыми от слёз глазами и взяла у него платок. В тот момент он подумал о том, что она взяла не только платок, и только сейчас осознал, что именно она забрала у него. На веки.
Он боялся признавать это до последнего момента, но она так медленно и верно проникла в него, что он даже не заметил, как она овладела всей его душой. А когда она улыбнулась ему тогда после вечера их помолвки, он уже знал, что никогда не забудет ее улыбку, не забудет ее. Потому что никогда не видел такой искренней, трогательной, пронзительно-ласковой улыбкой, предназначенной только ему.
Он боялся признавать это, но она стала частью его самого, была в его мыслях, а потом… после той ночи стала частью его тела и души, став частью его дыхания, всего его существа.
Сэмюель не мог забыть, как отреагировала Эйлин на его подарок. Подарок, который должен был стать началом чего-то большего, но его приступ… Проклятый приступ испортил всё, омрачив даже то, что уже никогда не будет иметь значения! Он никогда не умел лгать ей, а в ту злосчастную ночь, когда она спросила, что с ним такое, он рассказал. Сэм отчетливо вспомнил это, потому что присутствие Эйлин каким-то образом изгоняло туман в голове, проясняя даже то, что он никогда не мог запомнить прежде. Он помнил, с каким ужасом она смотрела на него в холодной, едва освещенной комнате. И плакала. Она плакала, потому что узнала, что ее муж убийца. И хоть она потом храбро обнимала и просила не произносить эти слов, несомненно ее напугало то, что она узнала.