Выбрать главу

«Иди ко мне… Господи, сердце моё, иди ко мне!»

Она остановилась, потом снова сделала пару шагов. Дверь спальни была прикрыта, поэтому она не могла видеть его. Не он был причиной ее смятения или замешательства, что бы не владело ею сейчас. Он не видел ее со вчерашнего вечера. Так долго он не видел ее, что сердце сдавила мучительная тоска по ней.

Ее шаги стали приближаться. Она подошла к двери спальни и отворила ее.

И застыла у порога, когда увидела его.

Застыло и его сердце, заныв от оглушительной боли. И бесконечной любви к ней. Боже, какой красивой она была! Такой невероятной, нежной и пленительной, что он иногда боялся подумать, что она просто сон. Покойный маркиз никогда не умел делать что-то хорошее, и единственное, за что Сэмюель не мог ненависть его, было то, что тот связал его жизнь с этой удивительной девушкой. Сэм испытал даже благодарность к покойному за то, что тот однажды, пусть и шантажируя, заставил его поехать в ее дом. Это наверное было самое лучшее решение, какое Сэм когда-либо принимал в своей жизни.

Она всегда была прекрасной, но сегодня в нежно-зеленом бархатном наряде, с несколько сбившейся прической и застывшим лицом она показалась ему… невыносимо одинокой, напуганной и…

Его охватил полнейший ужас. Господи, он не сможет перестать любить ее! Не сможет перестать обожать, даже когда она уйдет из его жизни, потому что… потому что она сейчас смотрела на него так, словно пришла действительно проститься.

Лицо ее было серьезное, глаза потемнели и померкли, губы ее дрожали. Эйлин медленно закрыла дверь, повернулась к нему и, сделав глубокий вдох, тихо сообщила:

- Я должна поговорить с тобой.

Вот и всё. Он пришел, чтобы умолять, а она пришла сказать, что должна уехать. Потому что не сможет быть в доме, в котором он решил остаться. Не сможет быть с ним.

Сэмюель полагал, что у него хватит духа выслушать ее слова, но у него едва не оборвалось сердце, когда он заглянул ей в глаза.

С трудом обретая дар речи, он выпрямился на кровати.

- Я тоже должен поговорить с тобой, – сумел произнести Сэмюель, проглотив комок, который словно остро лезвие ножа распороло ему горло и вонзилось прямо в сердце.

Эйлин слега даже нахмурилась.

- Что-то случилось?

А что уже может случиться? Вот сейчас он признается, что хочет, чтобы она осталась, а она скажет, что это невозможно, а потом развернется и уйдет.

И всё на этом закончится.

Сэмюель остался сидеть на месте, как бы сильно ему не хотелось подойти и сжать ее в своих объятиях. Чтобы уберечь, сохранить…

- Нет.

- Ты уверен? – недоверчиво спросила она, отойдя на шаг от двери, но не стала приближаться.

Он заставил себя кивнуть.

- Да.

Ее глаза смотрели на него с какой-то пугающей болью. Боже, за все это время он так и не сумел сделать ее счастливой! Так и не сказал, какое важное место она занимала в его жизни. Так и не сумел изгнать из ее памяти ужас того злосчастного утра. Ничем не искупил свою вину.

Эйлин сглотнула, медленно кивнула и снова растерянно застыла.

- Можно, я тогда начну первой? – с той же пугающей осторожностью спросила она, не замечая, как при этом сжимает руки в кулаки, словно пытается сдержать себя.

Сэмюель вздохнул. Мучительно, болезненно. Если это конец, что ж, она имела права начать первой. Он постарается выслушать ее, а потом… Все же попытается сказать ей, как бесконечно любит ее. И попросит ее об одном шансе, один последний, чтобы он смог искупить перед ней свою вину. Чтобы она не думала, что ничтожный убийца не был готов отдать ей всё, что только имел, чтобы она была счастлива.

С трудом подавив холодную дрожь, Сэмюель едва заметно кивнул.

- Да, хорошо.

Эйлин приблизилась, но замерла в нескольких шагах от его. Плечи ее дрожали. Она выглядела… такой странной, такой напуганной и встревоженной, что Сэмюель не на шутку напрягся. Боже, неужели ей было так мучительно даже поговорить с ним?

- Как думаешь, – начала она, пристально глядя на него, – может семилетний мальчик удержать в руке тяжелый дуэльный пистолет, а потом нажать детскими пальцами на с трудом поддающийся курок, поразить цель и при этом… и чтобы при этом сила выстрела не причинила ему самому каких-то увечий?