- Дыши, – прошептала она, разглядывая его окаменевшее лицо в поисках хоть каких-то чувств. Но ничего не увидела. Она погладила его по лицу, надеясь пробудить его, но бесполезно. – Дыши, – уже чуть громче потребовала она, опустив руки на его плечи. И слегка потрясла его.
Без результата. Он не шевелился, не дышал. И сидел так, словно действительно окаменел.
- Господи, – вымолвила Эйлин в ужасе, начиная задыхаться. – Боже, любовь моя, прошу тебя, скажи хоть слово! Ты до смерти пугаешь меня.
Он сидел так же неподвижно, как и прежде, смотрел на нее остекленевшими глазами и… И выглядел даже хуже, чем каким она нашла его тогда в мрачной, холодной комнате.
Эйлин лихорадочно стала поглаживать его лицо, волосы, лишь бы перелить в него хоть немного тепла, чтобы отогреть его и вернуть обратно. Вернуть себе.
- Прошу тебя, не молчи! – взмолилась она, притянув его к себе. – Если бы я знала, что ты так отреагируешь, я бы ни за что… – Она в ужасе прижалась лбом его лба, схватив его за руки, словно стремилась удержать его от падения в пропасть. Едва борясь с обжигающими слезами, она сдавленно молвила: – Если с тобой что-то случиться, я не смогу этого вынести. Пожалуйста, Сэмюель, скажи хоть слово. Пожалуйста, останься со мной.
Он не мигая смотрел на нее. Эйлин боялась пошевелиться, но потом… На этот раз он подал признаки жизни. Он… Эйлин не сразу поняла, что началось первым. Сперва задрожали его плечи, затем задрожали руки, у него тряслись пальцы, которые она держала в своих. Затряслось все его большое, сильное тело. Лицо его было по-прежнему бледным, но… Оно исказилось, он весь содрогнулся, издал какой-то надрывный звук и…
Из его глаз покатились слезы.
Это потрясло Эйлин настолько сильно, что она сама окаменела от ужаса.
- О Господи, – оцепенев от ужаса выдохнула она, начиная терять голову. Это было… так страшно, что она боялась не вынести всего этого, потому что он… он был самым сильным из людей, которых она знала, самым стойким, единственным, кто бы смог справиться со всем этим. Он не заслужил того, что с ним сделали. Эйлин не заметила, как сама заплакала. Подняв трясущуюся руку, она коснулась его осунувшейся бледной щеки, не в силах видеть его слезы, которые обжигали ей душу. – Это чудовищно, я знаю, этому нет оправдания, твои родители поступили чудовищно, но это…
Он вдруг покачал головой и накрыл ее руку своей.
- Ты… ты сделала всё это для меня? – вдруг послышался его надтреснутый, охрипший, изумленный голос.
Она моргнула. Выяснила всю правду?
- Конечно.
Он смотрел на нее так странно, что ее заколотило от страха.
- Тогда… остальное не важно, – произнес он едва слышно.
Эйлин не сразу поняла, о чем он говорит.
- Что?
Сэмюель сделал глубокий вдох, словно пытался вернуть все силы, которые терял на протяжении двадцати трех лет. А потом он произнес слова, которые едва не разбили ей сердце.
- Сердце мое, могу я надеяться на то, что ты сделала это только потому, что я хоть немного дорог тебе?
Она ошеломленно смотрела на него, ожидая… Он должен был говорить о поступках своих родителей, должен был сокрушаться о том, что разрушили его жизнь, а он… Он спрашивал, дорог ли он ей хоть немного?
- Хоть немного? – повторила она, не заметив, как из ее глаз всё же покатились крупные, горячие слёзы.
Он потянулся к ней и, сжимая ее пальцы в своей ладони, свободной рукой смахнул ее слезы.
- Пожалуйста, не плачь, – попросил он таким ласковым голосом, что ее слёзы стали литься быстрее. – Я не хочу, чтобы ты плакала из-за меня.
Она прижалась к его теплой ладони, умирая от любви к нему.
- Господи, Сэмюель, – молвила Эйлин, задыхаясь от того, что он делал, что говорил. – Ты говоришь… твои родители…
Он снова покачал головой.
- Это уже не важно, – повторил он уже тверже, увереннее.
Эйлин отстранилась от него, чтобы лучше видеть его. Сердце ее разрывалось от мучительной боли за него, потому что она знала, что никогда не забудет это мгновение. И его слезы.
- Как это неважно?
- Не важно, – повторил он свои немыслимые слова, протянул руку и вновь стал смахивать катившиеся из ее глаз слезы. – Потому что я уже много лет живу с этим кошмаром. Я… бывало минуты в моей жизни, когда я думал, что сам не являюсь их родным сыном. – Он нахмурился и покачал головой. – Я думал, что маркиз… он ненавидел меня за то, что я не его родной сын, а оказывается, это был Артур… – Мучительная дрожь прокатилась по телу, но он смог справиться с собой. – Я любил его как своего брата. Он всегда был моим братом. Я горевал о нем все эти годы. Я искал его могилу, чтобы оплакать его. Но я не нашел ни его, ни его могилы, потому что отец приказал бросить его труп в реку, которая унесла его так далеко, что его никто так и не нашел. Каждый раз, когда я слышу грохот, я думаю, что это пистолет выстреливает в моих руках. – Он опустил глаза на свои руки, которые Эйлин тут же схватила. – Я так смутно помню всё, что… но ты права, меня не отбросило в сторону, я стоял там, где находился… стоял всё время.