Сэмюель медленно кивнул, не убирая от ее лица свою руку.
- Да, сердце мое, я работал, работал помощником клерка, а потом дал анонимное объявление в газете и стал помогать сводить расходные книги помощникам многих знатных аристократов, которые даже не догадывались о том, каких бездарей наняли.
К его полной неожиданности, Эйлин улыбнулась, от чего обозначились обожаемые ямочки на щеках. Улыбнулась самой своей чарующей улыбкой, не замечая, как слезинка скатилась с ресницы и капнула ему на палец.
- Твоя великая любовь к математике, – произнесла она с неприкрытой гордостью.
У него защемило сердце.
- Я неплохо с этим справлялся, пока однажды маркиз… не нашел меня.
Лицо ее застыло, глаза наполнились гневом.
- Что он хотел?
Господи, какой она была невероятной! Самой особенной в его жизни.
- Он сообщил мне, что разорился и что нашел мне невесту, на которой я должен жениться. И что я должен поехать и познакомиться с ним.
Эйлин внезапно застыла, все краски отхлынули от лица. Она осторожно высвободила свои руки и опустила голову. Ее мучил вопрос, который снедал ее гораздо больше, чем она могла себе представить.
- И ты приехал.
Тогда она и встретила его в саду, в день похорон отца.
Сэмюель кивнул. Он выглядел очень серьезным, когда продолжил:
- Да, приехал. Я увидел тебя стоявшую в саду возле платана. На тебе было черное платье и черные ленты в твоих волосах, которые ты заплела в длинную косу.
От легкого потрясения у нее закружилась голова, когда она вновь посмотрела на него.
- Ты…
Он помнил, как она выглядела целую вечность назад?
- Да, помню. В тот день я отдал тебе платок. Ты вязал его и посмотрела на меня так, что у меня вот тут… – Он прижал руку к своей груди. – Что-то дрогнуло. Там никогда ничего не было, но в тот момент я подумал о том, что никогда не видел прекраснее глаз, чем твои.
На этот раз Эйлин боялась даже дышать.
Он продолжил своим глубоким, низким голосом.
- После этого я уехал, уехал в Эдинбург, где преподавал уроки математики, а через два года накопил достаточно денег, чтобы купить плантации.
Эйлин ожидала, чего угодно, но не такого.
- Плантации принадлежали тебе?
- Да, я купил их, чтобы никогда не зависеть от маркиза.
Эйлин думала, что эти плантации принадлежат его отцу. И не потому, что маркиз создал у всех такое впечатление. Боже, оказывается, Сэмюель не только купил их, но и с их помощью восстановил семейное положение настолько, что мог больше не зависеть и от ее приданого.
«Дело не в этих чертовых деньгах!» – вспомнились ей обжигающие слова, сказанные целую вечность назад.
Дрожа и покрываясь настоящим ужасом, она посмела заглянуть ему в глаза и тихо попросила:
- Можно я задам тебе один вопрос?
Он медленно кивнул и совершенно не выглядел, как человек, который некоторое время назад умирал у нее на глазах.
- Всё, что пожелаешь, сердце мое.
У нее дрогнуло сердце от того, как он называл ее. Называл в последнее время. Почти всё время.
- Скажи… – у нее срывался голос и царапало в горле, но она заставила себя произнести. – Ты бы женился на мне, если бы не договоренность наших родителей?
«Ты бы выбрал меня из множества других?» – читалось в ее глазах, которые предательски заблестели.
Сэмюель незаметно взял ее руки в свою и только тогда почувствовал, как она дрожит.
- Я плохо разбираюсь в судьбе и предназначениях, но не могу не признать один факт.
- Какой? – спросила Эйлин, прикусив губу, чтобы сдержать себя.
Сэмюель смотрел на нее так внимательно, словно собирался сообщить величайшую тайну.
- Мой отец за всю жизнь сделал только одну хорошую вещь, за что я смогу простить его нечеловеческий поступок: если бы не его жадность, я бы никогда не познакомился с тобой.
Он сказал это с такой сокрушительной нежностью, что Эйлин задрожала и… и снова заплакала.
Тогда Сэмюель подался вперед и снова стал вытирать ее слезы.
- Не представляешь, как я благодарен тебе за то, что ты предложила обмениваться письмами.