Это было даже больше, чем он заслуживал. Было так неизмеримо много того, что он хотел бы дать ей.
- О Боже, – выдохнул он, навечно покоренный ею.
И в то же мгновение встал и привычным движение подхватил ее на руки.
Она обвела его шею руками и повернулась к нему. Сэмюель тут же нашел ее губы, и она не заметила, как он направился в свою комнату. Сделал так, как поступил вечность назад. И если тогда она ужасно боялась, сегодня она до ужаса любила его. Поэтому не заметила, как он добрался до своей кровати, как сел и посадил ее на свои колени. Она не могла перестать обнимать его, чувствуя такую оглушительную потребность в нем, что болело сердце. Он не переставал целовать ее, лихорадочно расстегивая, а в какой-то момент разрывая на ней платье. Дрожащими пальцами расшнуровал корсет, который полетел в сторону. Эйлин оторвалась от его губ лишь на доли секунды, когда он стянул с нее нижнюю сорочку. Сэмюель отстранился от нее лишь на мгновение, когда она стянула через его голову рубашку. Ей было так невыносимо терять его близость, что это причиняло даже боль. Она не могла отпустить его, не могла перестать касаться его.
Расправившись с одеждой, Сэмюель посмотрел на жену. Она сидела на его коленях, обнимала его за шею и… и являла собой самое потрясающее зрелище, какое он когда-либо видел. Дрожащей рукой он потянулся к ее волосам, которые едва держались на шпильках. Блестяще-золотистая масса тут же рухнула на ее обнаженные плечи и грудь, переливаясь всеми оттенками золота. Свет от камина выхватил те самые огненно-рыжие пряди, которые заставляли ее сиять еще ярче. Щеки ее залил нежный румянец, и тогда она улыбнулась ему. Нежно, свободно, доверчиво, являя не только свои очаровательные ямочки. Она будто светилась изнутри, и это могло бы навсегда ослепить его.
Эйлин смотрела в его мерцающие, обожаемые глаза, боясь пошевелиться. Тяжело дыша, он вновь притянул ее к своей обнаженной, загорелой, теплой груди. Как бы ей хотелось осыпать его градом поцелуев, но и тогда Эйлин не могла разомкнуть объятия. Сэмюель не стал укладывать ее на кровать. Лихорадка владела им обоим. Всепоглощающая потребность быть еще ближе друг к другу заставляла задыхаться. Она склонила голову, и он поцеловал ее с такой страстью и огнем, что она едва не сгорела. Тогда он выпустил ее губы. Обхватив ее за бедра, Сэмюель чуть приподнял ее. Сердце Эйлин едва не выскочило из груди, когда он бесконечно медленно и, не спуская с нее глаз, осторожно опустил ее на себя, заставляя ее грудь скользить по своей.
Ее затрясло. Эйлин закрыла глаза, боясь лишиться чувств, потрясенно застонала и, спрятав лицо в изгибе его шеи, протяжно застонала и замерла, обхватив его каменные плечи. Это было так пронзительно. Она еще никогда не чувствовала его так глубоко в себе. Так глубоко, словно он был частью ее самой. Он не шевелился, словно хотел позволить ей до предела пропитаться этим волшебным мгновением. С трудом дыша, Эйлин подняла голову и заглянула ему в глаза. В комнате было не так светло, как в прошлый раз. Горел лишь камин, отбрасывая слабые тени на его сосредоточенно, искаженным желанием и любовью лицо.
Едва шевеля дрожащими руками, она скользнула по его груди, а потом взяла его лицо в свои ладони и заглянула в самые обожаемые глаза на свете.
- Я не знала другой любви, кроме той, которую испытала к тебе. Я не любила никого кроме тебя. Я люблю тебя даже больше, чем могу себе представить, – прошептала она, пригладив его волосы. – Ты моя первая любовь, Сэмюель. Первая и последняя. Единственная на всю оставшуюся жизнь. Я отдала тебе свой первый танец, свои первые мечты, свои первые поцелуи. – Она легко, незаметно поцеловала его в губы. – Отдаю тебе и остальные, столько, сколько сможешь забрать. Забирай их все, но не забывай вернуть их вместе со своими.
Сэмюель смотрел на нее и понимал, что не только никогда не видел женщины, прекрасней, чем она. Он никогда не слышал слов слаще, чем ее слова. Слова, которые омыли его душу, слова, которые имели величайшую силу смыть из сердца кошмары, ужас и мерзость того, что было в прошлом, и наконец внушили уверенность в том, что самое дорогое, что было у него, не исчезнет, никогда не уйдет из его жизни. Он завоевал право удержать Эйлин в своей жизни навсегда. Боже!
Какая-то тяжелая, горькая часть его самого откололась от его души. Та часть, которая все эти годы отравляла ему жизнь. Собственные родители поступили с ним так, как возможно даже в аду не поступают, но Эйлин, девушка, которую просто велели выйти за него замуж, оказалась не только его спасением. Обладая безграничным упорством, преданностью и смелостью, она показала ему дорогу к свету и подарила ему целый мир, который он никогда не смог бы обрести без нее.