У него болело сердце, но впервые эта боль не пыталась уничтожить, а странным образом высвобождала его любовь, которая рвалась к ней. Он крепче обнял ее за талию, притянул к себе и у самых ее губы молвил:
- Знаешь, даже если я тебе буду не нужен, я буду любить тебя до конца жизни, потому что ты единственная причина, по которой я здесь, на этой земле.
Она больше не могла сдерживать себя. Впервые в жизни ей не нужно было сдерживаться. Эйлин поцеловала его сама, поцеловала так, как боялась целовала тогда во флигеле. Поцеловала так, как хотела в то первое утро, когда пробудилась в его объятых. Поцеловала так, как не позволила ему в последнюю ночь, которую они провели вместе перед его приступом. Поцеловала, вложив в это не только всю свою любовь. Она отдала ему всё, что имела, всё, что отныне принадлежало ему.
Сэмюель задрожал от силы ее поцелуя и только тогда стал медленно двигаться в ней, впервые показывая ей высоты, о существовании которых она даже не догадалась бы, если бы не он. Он дарил ей наслаждение, какое она еще никогда прежде не испытывал, потому что не позволяла свей любви примешиваться к этому. Но сегодня с ней была не только ее любовь, с ней был Сэмюель. С ней была и его несокрушимая любовь, которую он явил ей. Великое чудо, которое досталось ей.
Он двигал ее, направляя за бедра, которые сомкнулись за его спиной, двигался сам и двигался в ней, заставляя ее тело изгибаться и плавиться. Она задыхалась, льнула к нему, но не переставала двигаться с ним в унисон.
Сэмюель покрылся густой испариной, он горел и боялся обжечь ее, но продолжал тянуть ее на себя. Скользнув руками выше, он обхватил тоненькую талию двумя руками, словно боялся, что она может исчезнуть. В какой-то невероятный момент она сама сжала его внутренними мышцами так, как умела делать только она. Как он и любил. Тело его застыло. Горячая волна поднялась по позвоночнику и ударила в голову, как хмельное вино.
Он еще крепче обнял ее, ощутив, как зарождается дрожь ее тела, впился ей в губы, и когда она содрогнулась, изогнувшись в его руках, Сэмюель спрятал лицо у нее на груди и взорвался следом за ней, обнимая ее так крепко, что уже ничего не свете не смогло бы встать между ними. Не было больше стен, не было больше страха. Была только Эйлин и ее невероятная любовь, которая досталась ему. Он содрогался и дрожал, удерживая ее на себя так до тех пор, пока она сама не перестала дрожать.
Обессиленно Эйлин привалилась к его груди, омытая не только наслаждением. Она была обласкана его любовью. Он весь, как и его любовь, теперь полностью и безоговорочно принадлежали ей.
- Я люблю тебя, – шепнула она с закрытыми глазами, слишком обессиленная, чтобы даже пошевелиться.
Какое-то время он не мог дышать, потому что никак не мог привыкнуть к ее словам, от которых спазм сдавил горло. Немного придя в себя Сэмюель бережно уложил ее на подушки, лег рядом и притянул ее к себе. Она опустила голову ему на грудь, он укрыл их обоих одеялом, а потом они затихли.
Затихли все звуки во вселенной.
- Знаешь, – тихо произнесла Эйлин, медленно водя пальцем по его теплой, обожаемой груди и поигрывая с темными завитками, – я так привыкла к тебе, что не смогла уснуть прошлой ночью.
Он накрыл ее руку своей, коснулся ее подбородка и приподнял ее лицо к себе.
- Я… – Глаза его внезапно потемнели. – Я вспомнил, о чем говорил тебе во время приступал и думал…
- Что я испугаюсь.
Он тяжело вздохнул.
- Столько лет я считал себя убийцей.
Она тут же накрыла его губы ладонью.
- Никогда больше не произноси этого слова.
Как он мог не повторять их? Она сделала то, что не сделал бы никто. Очистила его душу. Господи, чем он заслужил такое благословение? Сэмюель медленно отвел от себя ее пальцы, вдруг растянул свои красивые губы и улыбнулся. Во второй раз в своей жизни.
Эйлин едва не заплакала от улыбки, которая перевернула ее сердце