С тех пор, как он вернулся в Хорнкасл, он больше никогда не покидал его. Все дела он вёл отсюда, а если приходилось ездить в Лондон, они делали это вместе. Не было минуты, когда бы она не ощущала благодарность к небесам за то, что они послали ей Сэмюеля. Самого невероятного, самого пылкого, самого потрясающего из людей.
После той ночи, когда она рассказала ему правду, Эйлин постепенно стала замечать, как тяжесть и мрак в нем начинает уходить. С волнением она всё же боялась обнаружить, как его приступ мог вернуться, когда рядом раздавался сильный хлопок. Собранную милицию пришлось немного, но вооружить, и однажды стреляли в злостного браконьера. Эйлин с ужасом смотрела на мужа, боясь, что кошмары вернутся. Сэмюель был бледен, его стало трясти, в какой-то момент он даже задыхался, но слава Богу не впал в забытье. Она оставалась с ним до самого конца, пока бледность не прошла. И пусть это длилось ужасно долго, но он научился бороться с собой, и хоть это давалось ему с трудом, но она не могла не гордиться им. Постепенно прошлое действительно осталось позади. Особенно, когда родилась малышка Кейт.
Она не просто любила его. Эйлин задыхалась от любви к нему. И не могла забыть, с каким ошеломлением он смотрел на нее в тот момент, когда она сообщила ему, что совсем скоро он станет отцом. Она знала, как это потрясет его, как это… было важно для него. Она знала, что лучшего отца для своих детей просто невозможно было пожелать.
Вот и сейчас, в рождественский вечер, когда совсем скоро съедутся не только ее подруги, но и родные и друзья, с которыми они разделят свое счастье, Сэмюель не готовился к встрече, а сидел с их дочерью и не мог оторвать от нее зачарованного взгляда. Всякий раз, когда Эйлин ловила этот его задумчиво-умилительный взгляд, по телу бежали мурашки от того, каким благоговением он был наполнен. Словно маленькое дитя действительно было самым непостижимым чудом его жизни.
Но даже не смотря на рождение дочери, он оставлял ей самые особенные, самые пронзительные взгляды, такие волнующие, что Эйлин медленно теряла дар речи и забывала обо всем на свете.
- Боже, – выдохнул Сэмюель, качая головой. – Мне кажется, или ты каждый раз становишься всё красивее? – Он вздохнул, а потом притянув руку, схватил ее и потянул на себя так, что она упала ему на колени. – Если ты станешь еще красивее, боюсь, сердце моё, я прост ослепну.
Эйлин не просто любила его. Она любила его за то, как всякий раз он пытался невольным словом исцелить раны, которые уже давно зажили. Делал комплименты с таким серьезным видом, что ей нестерпимо хотелось поцеловать его, чтобы стереть это строгое выражение лица.
Подавшись вперед, Эйлин так и поступила и коснулась его губ своими. Он замер, принимая поцелуй, который сотряс его от головы до ног.
Скользнув рукой выше, она провела дрожащими пальцами по его темно-каштановым волосам и заглянула в его потемневшие и мерцающие тепло-шоколадные глаза.
- Я ни за что на свете не позволю, чтобы ты ослеп, – промолвила она, снова поцеловав его.
Сэмюель задрожал. Его руки сомкнулись вокруг ее тоненькой талии. Боже, она была не просто стройной и особенно изящной. Материнство придало ее телу особые плавные, мягкие изгибы, грудь ее стала больше, бедра нежнее, ее гибкое тело способно было свести его с ума малейшим движением. И она… Сейчас она так тяжело сидела на его коленях, что он стремительно терял голову.
- Ты… ты говорила, что у нас гости… – беспомощно прошептал он, еще теснее обняв ее, и стал покрывать ее лицо поцелуями, чувствуя, как неистово колотиться сердце.
Эйлин улыбнулась, но обхватила его шею руками с такой решительностью, словно никуда больше не торопилась.
- Когда ты меня так целуешь, мир может немного подождать.
Ее шепот проник в него и ударил в голову так, что он застыл. Тяжело дыша, Сэмюель оторвался от нее и заглянул в сверкающие, полные обещания зеленые глаза.
- Когда ты касаешься меня так, мир становится совершенно неважным.
Она улыбнулась ему еще шире, вызывая оглушительную любовь в сердце. Погладив его волосы, Эйлин повернула голову и посмотрела на сладко спавшую дочурку, которая была копией отца.
- Она же спит, а Макс охраняет ее сон. Что ты здесь делаешь?
Он не отрывал пристальный взгляд от жены.
- Хотел еще раз убедиться, что она не приснилась мне.
Улыбка сбежала с ее лица. Пальцы ее застряли в его волосах, когда она снова перевела на него свои полный обожания глаза.