Такие тихие, такие сокровенные слова. Она бы поверила ему. На одно мгновение она даже поверила ему, ненавидя себя за эту слабость. Если бы не вспомнила о том, с какой осознанной решительностью он целовал леди Уинтер, сказавшей свои гадкие слова.
- Мы все не такие, какими пытаемся казаться, верно? – молвила она, не переставая смотреть на него.
«Боже, как же я ошиблась в нем!»
Он выпустил ее руку, но не отошел. И не переставал смотреть на нее.
- Если ты разорвешь помолвку, это навлечет тень и беду на твою семью. Я не могу позволить, чтобы это произошло по моей вине.
Уже произошло, – с горечью подумала Эйлин, ужасаясь того, что он прав.
- Мы это как-нибудь переживем.
- Не переживете. У твоей мамы больное сердце, а за твоего брата не дадут ни одну приличную девушку. И ты… – его голос неожиданно дрогнул. – Ты никогда не сможешь выйти замуж.
Он действительно думал, что сейчас ее волнует это? Он действительно надеется, что она поверит, будто он… будто ему есть дело до нее?
- Что вы предлагаете? Неужели полагаете, что я после всего смогу…
Он оборвал ее так же спешно и решительно, как до этого мгновения, только теперь в нем была некая… нетерпеливость. И глаза… его невероятные бархатные карие глаза смотрели на нее… растерянно… с затаёнными чувствами, которые она не могла распознать.
- Предлагаю брак, где вам никогда не придется пережить ничего подобное.
Эйлин даже опешила от его заявления. Заявление, казавшееся клятвой… верности?
- Что?
Он встряхнул головой, от чего листок выскользнул из темных прядей и, кружась, упал к его ногам. Эйлин испытала несказанно облегчение от этого.
- Если я поклянусь никогда не причинить вам подобной боли, вы поклянетесь не разрывать нашу помолвку? Вы выйдете за меня через неделю?
Эйлин не просто не ожидала подобного поворота. Она никогда не представляла, что он сам попросит… ее руки. Ведь всё было решено давным-давно. Так давно, что уже не вспомнить, когда именно всё началось… Но… Боже, он что, сейчас просил ее выйти за него замуж?
- Что? – изумленно прошептала она, решив, что вероятно спятила.
Она же нашла его в объятиях другой. Он едва не овладел этой противной леди Уинтер прямо на глазах своей невесты, хотя до этого и пальцем не тронул ее саму, сейчас смеет говорить…
Видя ее потрясение и колебания, Сэмюель нарушил почти непробиваемую тишину.
- Если вам так тяжело, подумайте о том, что станется с вашей семьей. – Он вдруг шагнул к ней и тише добавил: – Если это так тяжело, то обещаю вам брак, где вы сможете сделать всё, что захотите. Вы будете хозяйкой собственной жизни, вы единолично будете решать все вопросы по дому и с прислугой, и никто не посмеет возразить вам. Я тоже. Я отвезу вас в свое имение Хорнкасл и никогда не потревожу вас, никогда ни один человек не посмеет бросить тень на ваше имя.
Эйлин совершенно лишилась дара речи. Он… Он ведь знал, как ей важно было иметь хоть какое-то право на свою жизнь, которой она почти никогда не могла управлять. Она писала об этом в своих ранних письмах. Тогда же он выказал полное уважение к этим желаниям, и это породило в ее душе надежду на то, что однажды они смогут понять и принять друг друга. По-настоящему. И сейчас… Сейчас он предлагал ей то, чего не было у большинства женщин в свете: защиту, постоянство, определенность.
И пустоту в браке.
Это было… слишком.
- Это слишком…
Он просил о невозможном.
- Я попрошу лишь об одном.
О, так это было продиктовано не альтруистскими соображениями?
Эйлин заглянула в его мерцающие, вновь ставшие будоражаще шоколадного оттенка глаза.
- И чего же?
Он придвинулся к ней еще ближе. Голова у Эйлин внезапно закружилась, и дышать стало трудно.
- Я прошу об одной ночи. Своей брачной ночи. После этого я уеду, и вы никогда больше меня не увидите. Если только сами не пожелаете этого.
Эйлин думала, что ее больше ничего не способно удивить, но… это?
Он предлагал ей защиту, свободу и… просит за это одну ночь?
- Мне придется терпеть вас только одну ночь? – вырвалось у нее изумленно.
Глаза его потемнели так, что стали почти черными. На шее вновь запульсировала жилка. Единственное, что заставляло верить в то, что у стоявшего перед ней человека имелись чувства.